Под взглядом Габриеллы Ульрика замерла. Что сделает графиня? Проклянет ее? Ударит? Убьет?
Габриелла бросилась вверх по ступеням, раскинула руки и обняла Ульрику, прижав к себе.
— Добро пожаловать домой, дочь, — сказала она. — Я счастлива, что вы живы.
Ульрика стиснула плечи Габриеллы, тоже обнимая ее и сдавленно всхлипывая. Как она могла покинуть такую безусловную любовь? Зачем вела себя так эгоистично, причиняя боль Габриелле и нарушая данную ей клятву? Как же хорошо дома…
— Вы! — воскликнула Гермиона, поднявшаяся следом за Габриеллой. — Я ждала вашего возвращения! — Она указала пальцем на Ульрику. — Держите ее, сестры! Это она — предательница!
ГЛАВА 3
НАГРАДА БЛУДНОЙ ДОЧЕРИ
— Я узнала об этом от сестры, чью госпожу вы замышляли убить в Прааге, — сказала Гермиона. — Вы помогли сильванскому шпиону пробраться в ее дом, чтобы он отрубил ей голову.
Собрание завершилось, и теперь Ульрика стояла навытяжку перед Гермионой, Габриеллой и Матильдой в покоях графини на верхнем этаже «Чаши Каронны». Два охранника в ливреях борделя подпирали дверь. Фамке выставили в другую комнату.
Ульрика мысленно выругалась.
Значит, злопамятная госпожа Галина решила очернить Ульрику в отместку за отказ остаться у нее на службе. Она не удивилась, хотя вообще-то могла рассчитывать на лучшее отношение. Разве не она в итоге спасла Галине жизнь?
— Госпожа, я не знала, что он сильванский шпион, — сказала она. — А когда узнала, то убила его.
— После того как он убил госпожу Евгению, — заметила Гермиона. — И после того как ваши действия раскрыли ее и ее сестер агентам царицы, сведя на нет всю их работу.
— Не я разоблачила госпожу Евгению. — Несмотря на все старания сохранять хладнокровие, Ульрика заговорила оборонительным тоном. — Сектанты, с которыми мы сражались, выставили ее тайные книги на обозрение специально, чтобы их нашли чекисты, — те самые сектанты, которые уничтожили бы Праагу и изгнали наше сестринство, если бы я не остановила их. Полагаю, Галина об этом не упомянула.
— Она упомянула, что вы впустили их в ее дом, — рявкнула Габриелла. — И что ваш сильванский любовник был одним из них.
— Он не был моим любовником! — вспыхнула Ульрика — и осеклась. Это ложь — и неважно, как горячо она желала, чтобы она была правдой. Штефан был ее любовником, хотя это и являлось всего лишь очередной его уловкой. Точно так же он изображал из себя сектанта, и настраивал ее против сестер, и прикидывался, что разделяет ее взгляды на мир…
— Вы уверены, дорогуша? — Матильда ухмыльнулась. — Вдруг, если вы крикнете погромче, это превратится в правду.
Ульрика потупилась.
— Меня обманули, я признаю это, сожалею и приношу извинения. Но в конце я отомстила за смерть госпожи Евгении. Остановила секту. Это ведь чего-то да стоит.
— Очень немногого, — фыркнула Гермиона. — Секта, вероятно, в любом случае не имела бы значения, а вот у сильванца не получилось бы убить Евгению без вашей помощи. Вне зависимости от ваших намерений вреда вы причинили больше, чем принесли пользы, — а я не уверена в чистоте ваших намерений.
— Госпожа, — пробормотала Ульрика, потом перевела взгляд на Габриеллу в поисках поддержки. — Графиня, я…
— И это без учета того, что вы натворили здесь, — продолжила Гермиона, перебив ее. — Сбежали от своей госпожи, поклявшись, что не оставите ее! Одно это уже могло бы служить основанием для вашего уничтожения.
— Сестра. — Габриелла подалась вперед. — Я склонюсь перед вашим решением по поводу событий в Прааге, но попросила бы позволить мне самой выбрать для дочери наказание за то, как она поступила со мной.
— Не только с вами, — фыркнула Гермиона. — Она и мою дорогую Фамке подбивала сбежать.
— О-о-о, — протянула Матильда. — Как мило.
Габриелла вздохнула.
— Пожалуйста, сестры. За все, что сделала Ульрика, я виню себя. Я оставила ее, когда меня вызвали в Нульн. Она была слишком молода, чтобы войти в наше сообщество тогда, и она слишком молода сейчас.
Ульрика напряглась, но прикусила язык. Если у Габриеллы получится смягчить ее наказание, называя ее ребенком, — что же, так тому и быть.
— Ее неудачи и ошибки — из тех, что совершают все новоиспеченные, — продолжала Габриелла. — Просто она совершала их публично, а не в наших уединенных залах. Если вы позволите мне продолжить ее обучение, она вырастет и станет ценным приобретением для нашего рода, я знаю.
Гермиона уселась в кресло, скрестив руки на груди. Ульрика насторожилась. Она видела, что Гермиона ищет способ отказать Габриелле, но так, чтобы это не выглядело простой зловредностью. Очевидно, их вражда не ослабела.