Но псиной тут не пахло.
Ульрика жадно втягивала ноздрями воздух, и в мозгу возникала картинка — элементы менялись, пока не обрели четкие контуры. Человек с собакой. Нет — словно художник стер набросок и начал заново. Просто человек. Он исчезает. Появляется кто-то, не имеющий отношения к роду людскому. Нежить, возможно. Эта она смердела полем битвы, с которого неделю не прибирали тела, потому что шел проливной дождь. Но куда тогда делся пес?
Ульрика тряхнула головой. Картинка не складывалась; слишком многие кусочки не подходили друг к другу. Она двинулась к переулку, из которого, судя по всему, и пришла собака. Может, удастся что-нибудь учуять там. Неясный силуэт метнулся обратно в тень, а затем скрылся за углом. Волосы на затылке девушки встали дыбом. Кто-то наблюдал за ней!
Она бросилась вперед, на ходу вытаскивая саблю. Благодаря вампирской способности видеть в темноте Ульрика разобрала, что ее преследователь — мужчина, лицо которого показалось незнакомым, но его в любом случае скрывала глубокая тень капюшона. Вбежав в переулок, Ульрика услышала быстро удаляющиеся шаги. Добыча ускользала! Инстинкт кровожадного охотника возопил, затмив голос разума. Вампир, сама того не заметив, выпустила когти и клыки и бросилась в переулок, скользя по снегу и огибая кучи мусора. Шагов через тридцать она вылетела на перекресток. Беглец уже скрылся, но преследовательница повернула, ни секунды не колеблясь. Она знала, куда он побежал, — по следам, оставленным в слякоти, а самое главное, по запаху, тянущемуся за ним, как хвост за кометой. Тот самый запах влажной земли и гнили, смешанный с обычным человеческим ароматом — смесью пота, такой вкусной крови и страха — и, черт возьми, гвоздики!
Перепрыгнув через спящего нищего, Ульрика свернула за угол и увидела того, за кем гналась, — пухлый маленький человечек бежал изо всех сил, но мешал толстый живот. Ульрика знала, что легко догонит добычу — ноги у нее длинные, а толкала их вперед сила, намного превосходящая людскую.
Коротышка снова завернул за угол — на этот раз они оказались на более широкой улице. Она последовала за ним. Бедный мышонок. Эти жалкие попытки спастись ничего, кроме смеха, не вызывали. Ульрика вышла на улицу и остановилась. Вкусный грызун пропал — исчез, как будто его никогда и не было. Тут она увидела канализационный люк — сдвинутый, зияющий чернотой. Зверек нашел щелочку.
Ульрика побежала к отверстию в мостовой, но на краю остановилась. Не ловушка ли это? Преследуемый ни за что не смог бы сам поднять крышку колодца. Кто-то сделал это для него. Вампир втянула ноздрями воздух. Вонь разложения чувствовалась здесь гораздо сильнее, почти забивая гвоздику и запах пота маленького человека. Какая-то нежить сдвинула люк? Тварь все еще там?
Она заглянула в дыру. Кирпичная кладка, железная лестница и жирный блеск сточных вод, лениво движущихся по канализационной трубе. Это выглядело как идеальная засада — противники могли таиться в тенях на расстоянии вытянутой руки.
Ульрика усмехнулась. Хорошо. Кровь ее бурлила. После стольких бесполезных посиделок и болтовни хотелось драться. Когда закончит, она отнесет мышонка Габриелле, чтобы графиня тоже поиграла с ним.