— Это подстрекатель? — спросил юный аристократ. — Будет драка?
— Весьма вероятно, сеньор, — вздохнула мадам Реми. — А теперь будьте любезны…
Но молодые люди обнажили оружие.
— О нет! — провозгласил любопытствовавший храбрец. — Мы не бросим наших девушек перед лицом опасности. Вперед, парни!
Ульрика улыбнулась: чванливые мальчишки сгрудились за охранниками, улюлюкая, будто гнали лису. Отлично. Зеваки — это именно то оружие, которое ей сейчас нужно.
— Остановитесь, сестра! — прошипела Астрид, когда Ульрика вновь сделала выпад в ее сторону. — Вам не сбежать! Сдавайтесь, или будет хуже.
Ульрика ухмыльнулась, мельком продемонстрировав слегка удлинившиеся клыки.
— Вы дадите мне уйти, — еле слышно выдохнула она. — Или хуже будет для вас. Не показать ли мне этим господам свою истинную натуру? Хотите, чтобы охотники на ведьм закрыли «Чашу Каронны»?
У Астрид вытянулось лицо, она оглянулась на молодых людей, пытающихся протиснуться вперед.
— Вы этого не сделаете.
— Мне терять нечего.
— Пропустите ее, — раздался новый голос, и Ульрика покосилась направо.
Графиня Габриелла в сопровождении кучки охранников плавно спускалась по главной золоченой лестнице дома терпимости. На лице ее застыло выражение мягкой снисходительности, но Ульрика видела горящую в ее глазах холодную ярость, от которой леденело нутро.
— Если маленький грязный селезень хочет уйти, зачем ее останавливать? — Она поклонилась юным аристократам. — Господа, ваше рыцарство делает вам честь, но не стоит марать клинки об отребье. Расступитесь, и она не создаст проблем, не так ли?
Ульрика сглотнула под пронизывающим взглядом Габриеллы и пробормотала:
— Никаких проблем, мадам.
Юные аристократы недовольно заворчали, но вышибалы и охранники аккуратно потеснили их, расчистив Ульрике дорогу к открытой двери. Девушка осторожно попятилась и выставила клинок, готовая отразить любую атаку. Но ее не последовало. Габриелла, Астрид и мадам Реми просто смотрели, как Ульрика спускается с крыльца.
Габриелла еще и отсалютовала ей с золоченой лестницы.
— Будь осторожна, селезень, — сладким голосом сказала она. — Ночь полна опасностей.
Ульрика поежилась. Это была, конечно, угроза.
— Благодарю, мадам, — поклонилась она. — Буду.
С этими словами она развернулась и понеслась по улице. За ней придут, но в каком обличье и как скоро — пока неизвестно. Габриелла позволила ей сбежать из борделя, чтобы не втягивать в драку клиентов и соблюсти внешние приличия, но псов на нее еще спустят, это несомненно.
Нужно поскорее добраться до людной освещенной Гандельштрассе. Из страха обнаружить себя ламии не станут нападать открыто, там Ульрика сумеет затеряться среди людской суеты, но туда еще бежать и бежать по темным пустым кварталам, мимо бесстрастных слепых домов с запертыми дверями и закрытыми ставнями, отгораживающими обитателей от ночи.
Краем глаза она заметила мелькнувшую в стороне белую фигуру, повернулась, вскинув рапиру, — и тут же растянулась на мостовой от удара в грудь, сильно стукнувшись головой. Мир разбился вдребезги, разлетелся миллиардом осколков. Белая рука смяла ее рубаху, рванула и потащила, не заботясь о том, что булыжники больно царапают спину жертвы. Темные стены подпирали ночное небо, злые глаза взирали на Ульрику сверху вниз — и скалились острые клыки.
— Ты подписала себе смертный приговор, дрянь. Не будет тебе никакой тюрьмы.
ГЛАВА 4
ОПАСНАЯ ИГРА
Осколки сознания Ульрики собрались воедино, обнаружив склонившуюся над ней Гермиону — обнаженную, тянущуюся когтями к ее горлу. Девушка вскинула руки, перехватив запястья противницы, но хрупкая красавица оказалась невероятно сильна — Ульрика с огромным трудом сдерживала ее.
— Думаешь, ты единственная способна драться? — прошипела Гермиона, поднажав. — Думаешь, если я ношу юбки и кружева — я слабачка? Внутри меня тоже живет зверь, девочка!
— Зверь, ага, — выдавила Ульрика. — Но не воин.
Она отпустила Гермиону, и вампир, не встречая больше сопротивления, упала, потеряв равновесие. Ульрика боднула противницу, одновременно лягнула ее длинными ногами, отбросила ее от себя, схватила клинок и рывком вскочила.
Гермиона мгновенно оправилась, подобралась перед прыжком — и тут в проулке застучали копыта. Приближались слуги и кавалеры-обожатели из борделя.
— Посторонитесь, госпожа, — сказала Ульрика. — Я не хочу причинить вам вред.