— Не разделяю этого желания, — фыркнула Гермиона и метнулась вперед, выпустив когти и оскалив клыки.
Однако, несмотря на силу и скорость, ламия все-таки была крошечной — на фут ниже Ульрики — и телосложения хрупкого. Ульрика поймала ее в прыжке и так шмякнула о ближайшую стену, что сбила штукатурку и расщепила обрешетку. Оглушенная Гермиона шлепнулась на землю под градом обломков, а девушка побежала.
В конце проулка с крыши спрыгнула и застыла в низкой стойке другая обнаженная фигура. Габриелла.
— Дочь, — произнесла она, — выслушайте меня.
Ульрика вильнула вправо и, перемахнув через высокую изгородь, оказалась в убогом саду. Она знала, что Габриеллу лучше не слушать. Оружие Габриеллы — слова. Она опутала бы девушку медоточивыми речами и оставила — безвольную, беспомощную, окруженную вышибалами.
Ульрика перепрыгнула через еще одну стену и свернула на боковую улицу. Огни Гандельштрассе маячили впереди всего-то в полутора кварталах. Ухмыляясь, она ринулась туда. Не станут же Габриелла и Гермиона гнаться за ней голышом. Вот если бы они носили удобные бриджи и дублеты вместо платьев в пол, им не пришлось бы разоблачаться перед дракой.
Ульрика миновала гуляющую парочку, открытую дверь пивной — и услышала за спиной замедляющееся шлепанье босых ног. Она оглянулась. Гермиона следила за ней из-за низкой стены, а вот Габриелла не сдалась. Она с обезьяньей ловкостью карабкалась по фахверковому фасаду здания. Поколебавшись, Гермиона сиганула следом. В проулке уже звенели копыта коней приближавшихся охранников.
Ульрика выскочила на Гандельштрассе и едва не влетела в гущу волнующейся толпы — студенты, лавочники, рабочие-металлисты с факелами, дубинками и кольями двигались в одном направлении с криками:
— Сожжем извергов! Покажем им, кто они есть!
Ульрика отпрянула, содрогаясь. Зубы Урсуна! Она наткнулась на линчевателей! И другой дороги нет — всадники Габриеллы блокировали улицу позади, а на крышах маячили белые тени. Вздохнув, Ульрика влилась в поток. Пускай пребывание среди врагов кошмарно, но, по крайней мере, Гермиона и Габриелла точно не нападут на нее здесь.
Кавалеры — другое дело. Они направили лошадей в толпу, пытаясь не выпускать беглянку из виду, позволяя течению увлекать их следом за ней. Ульрика пригнулась, прячась за группкой фанатиков, тащивших соломенные чучела, видимо, изображающие вампиров.
Толпа двигалась на север, к Рейкплатц, чтобы слиться там с огромным человеческим роем, заполонившим всю площадь. Стиснутую со всех сторон Ульрику едва не стошнило. Летняя ночь уже накрывала город потным одеялом, но среди всех этих немытых тел и факелов Ульрика чувствовала себя как в печке, набитой грязным тряпьем.
Под раскидистыми ветвями древнего вяза Дойца на бочке стоял, потрясая горящим деревянным колом, человек в черном. Именно к нему и шли фанатики.
— Они прячутся среди нас, друзья! — кричал он чистым и ясным, разносящимся над площадью голосом. — Женщины высшего света, женщины легкого поведения, женщины из трущоб, они умеют прикидываться кем угодно, соблазняя слабых, нашептывая в уши могущественных, вербуя недалеких и превращая их в рабов!
Ульрика с опаской разглядывала оратора. Он не походил на обычного уличного демагога — высокий, с яростными глазами, лет сорока, с грубоватым, но умным лицом и аккуратно подстриженной седеющей бородкой. Экипирован он был как охотник на ведьм, только без шляпы и с патронташем, набитым кольями вместо патронов. На поясе его висел не меч, а кузнечный молот.
— Теперь они сбросили маски! — продолжал он. — Теперь они наконец раскрыли свои планы! Они хотят сделать нас всех рабами, друзья! Хотят забрать себе нашу Империю! — Он указал на север. — В Вольфенбурге эти дьяволицы убили мэра и сделали главой своего слугу! Мидденхейм кишит ими! — Палец его качнулся в сторону подсвеченных башен дворца графини фон Либвиц на дальней стороне альтештадтской стены. — И здесь, в Нульне, двор заполонен ими! Размалеванные шлюхи пытаются втянуть нашу возлюбленную графиню в свой темный разврат!
Он вскинул над головой кувалду, присоединив ее к горящему колу.
— Так вот, я говорю, что их нужно остановить! Я говорю, что мы должны взломать ворота Альтештадта и вытащить потаскух из их надушенных постелей! Я говорю…
— Вон одна из них! — заверещал вдруг женский голос. — Селезень с короткими белыми волосами! Она вампир, я уверена!
Ульрика обернулась, ища источник визга, и увидела Гермиону, высовывавшуюся из-за дымовой трубы на ближайшей крыше; она поднесла ко рту сложенные рупором руки.