— Занято, чтоб тебя… — начал он, приподняв голову.
Ульрика вздернула его за грудки и пригвоздила к обратной стороне захлопнувшейся за ней двери.
— Снимай мантию.
Мальчишка вытаращился на нее; с его подбородка свисала нитка слюны.
Ульрика приставила к его горлу кинжал.
— Мантию. Живо.
Студентик пошарил непослушными руками, пытаясь стянуть балахон, но тут его снова скрутило. Ульрика, морщась, спешно развернула парня и сунула головой в дыру. Может, все-таки лучше заглянуть в пивную? А может, и нет. По проулку за оградой уже валила толпа, скандируя:
— Найдем вампира! Убьем вампира!
Студенты в таверне вторили этим крикам.
Когда приступ рвоты у мальчишки прошел, Ульрика снова вытащила его наружу.
— Быстрее.
— Че ты привязал’сь? — промямлил он, неуклюже дергая мантию. — Не вид’шь, я бол’н?
Ульрика снова приложила его об стену, и студент зашевелился быстрее. Протянутая им мантия, конечно, оказалась испачкана, но только чуть-чуть. Толкнув парня на дощатую «скамью» с отверстиями, Ульрика натянула балахон, прикрыв голову капюшоном, развернулась, чтобы уйти, она уже потянулась к щеколде — и застыла. Ей ведь совсем не нужно, чтобы мальчишка рассказывал всем и каждому, что кто-то украл его мантию, верно? По крайней мере какое-то время…
Она снова повернулась к студенту и ударила его в висок. Лишившийся сознания парень сполз по стене, а вампир вышла во дворик, пошатываясь, как пьяная. Быстрый взгляд из-под капюшона не засек ни Габриеллу, ни Гермиону, ни Матильду, но это не означало, что их здесь нет. Нужно продолжать притворяться — на случай, если они наблюдают.
Ульрика ввалилась в заднюю дверь таверны. Куча студентов, улюлюкая, двигалась к выходу, чтобы присоединиться к охоте. Ульрика последовала за ними и пристроилась в хвост толпы, продолжая спотыкаться и покачиваться.
Несколько кварталов она тащилась за буянящими людьми, украдкой бросая взгляды на крыши окрестных домов. Наконец, вроде бы удостоверившись, что слежки нет, она свернула в проулок, сделав вид, что ее тошнит, пропустила мимо процессию — и скользнула в тень.
Ульрика шла, смятенно покачивая головой. Она вернулась в Нульн всего несколько часов назад — и вот уже снова одна, снова воюет со своей госпожой, снова за ней охотятся сестры… но на этот раз все будет иначе. На этот раз она докажет свою правоту.
Теперь она знает, что делать.
ГЛАВА 5
ПОТАЕННАЯ ДОРОГА
Некоторое время Ульрика бродила по Альтештадту в поисках безопасного места, где можно укрыться днем, но потом вспомнила, что одно такое ей уже известно, — и свернула к Трущобам. Несколько раз ей пришлось пережидать в темных проулках, пропуская пьяные толпы с факелами — осколки той, первой толпы, распавшейся после безрезультатной охоты на Ульрику. Теперь малые группы слепыми червями расползлись по городу в поисках незадачливых жертв, которых можно проглотить.
Не раз она видела и охотников на ведьм, равнодушно наблюдавших за толпами и их вожаками, но не делавших ничего, чтобы остановить бесчинства. Однажды среди людей мелькнул капитан Майнхарт Шенк, заклятый враг графини Габриеллы, преследовавший ее во время убийств, совершенных стригоем, и Ульрика отпрянула — с поднявшимися дыбом волосами на затылке. Шенк знал ее в лицо, и если бы увидел ее сейчас, то понял бы, что она, Габриелла, Гермиона и Фамке — отнюдь не те достойные леди, которыми представлялись. И что их не убили упыри, видимость чего так тщательно создавала Габриелла. Он возобновил бы охоту на ламий, что еще больше ухудшило бы и без того сложную ситуацию. Ульрика скользнула во мрак и обошла Шенка и его людей стороной.
Через несколько кварталов, к югу от угла Мессингштрассе и Хофф, она нашла многоквартирный дом с черной дверью с белым крестом на ней — знаком чумы. Передняя дверь по-прежнему оставалась заперта; заднюю, месяцы назад выбитую упырями стригоя Мурнау, снова заколотили. Ульрика улыбнулась. Чума пришла и ушла годы назад, но соседи все так же суеверно избегали «заразного» дома. И хорошо. Это именно то, что ей нужно.
Не тронув заколоченную досками дверь, Ульрика вскарабкалась по стене. Окно на верхнем этаже тоже высадил Мурнау. А Ульрика использовала дыру как парадную дверь, чтобы никто с улицы не увидел ее и ни один смертный не пробрался бы внутрь без ее ведома. Честно говоря, стоило бы еще подпереть чем-нибудь двери и поставить на лестнице растяжки с бубенцами — на всякий случай.
Девушка проскользнула в разбитое окно и обыскала дом сверху донизу. Все осталось в точности таким, как ей помнилось: верхний этаж заляпан кровью и пестрит отметинами когтей после боя, в котором Мурнау убил госпожу Альфину, бывшую предводительницу ламий Нульна, прочие этажи не тронуты. В каждой комнате на койках лежат иссушенные чумой покойники, а также тела в белых балахонах: трупы сестер-шаллиек, запертых вместе с умирающими, чтобы утешать их в последние часы.