На мумии, сухие и сморщенные, Ульрика не обращала внимания. Даже запах смерти ощущался тут слабо. Она очистила от тел одну комнату и притащила из других кое-какую жалкую мебель: два стула из разных комплектов, стол без откидной крышки, маленькую кровать с пыльными простынями, несколько свечей. Заколоченные окна она все же прикрыла одеялами, сдернутыми с чумных коек, чтобы солнечные лучи не проникли в комнату сквозь щели, и убедилась, что в потолке нет дыр.
Только после этого девушка стянула сапоги и рухнула на кровать, размышляя о будущем. Завтра нужно найти сильванцев и их армии, хотя Ульрика совершенно не представляла, откуда начать. Ламии искали много недель — и ничего не обнаружили. Целый ковен, искушенный в колдовстве, шпионаже и сборе слухов, потерпел неудачу. На что же рассчитывает она?
У Ульрики все внутри сжалось при этой мысли. Сейчас, когда она лежала в одиночестве в затянутом паутиной чумном доме, без союзника, к которому можно обратиться, без средств, кроме пары монет в кошельке и меча на поясе, ее клятва принести Гермионе головы сильванцев на пике казалась просто детской похвальбой. И все-таки она попытается. Как еще ей все исправить? Как еще вернуться домой?
Следующая ночь выдалась не менее душной, чем предыдущая, однако, несмотря на жару, Ульрика надела украденную у студента мантию, натянула капюшон, спрятав белые волосы, и отправилась наблюдать за сестрами, надеясь заметить сильванцев, тоже шпионящих за ламиями, — и тогда уже следить за ними. Но это оказалось труднее, чем она себе представляла. Даже найти ламий было совсем не просто.
Девушка знала, что в Нульне проживают сотни вампиров и все они собираются сражаться с сильванской угрозой, однако, бродя по Гандельбезирку и часами наблюдая за «Чашей Каронны» с конька крыши дома напротив, она не увидела ничего подозрительного. Не подъезжали к борделю черные кареты, не приходили и не уходили женщины под вуалями, и если охрана ламий и караулила шпионов, Ульрика их не приметила, как и не застукала замаскированных сильванцев, устроившихся на крышах поблизости или кружащих по кварталу.
Непонятно. Ламии готовятся к войне. Между особняком Гермионы и публичным домом обязаны сновать курьеры. Сильванские агенты должны пытаться перехватить этих курьеров. И как бы обе стороны ни старались скрыть свои действия, все свидетельства того, что в глубине назревают неприятности, скрыть невозможно.
Ульрика застонала. В глубине. Ну конечно.
Когда повсюду охотники на ведьм, а возмущенные толпы забрасывают камнями любую женщину, хоть капельку похожую на немертвую, и ламии, и сильванцы проявили бы глупость, действуя прямо на улицах. Они наверняка ушли в глубокое подполье — разыгрывать бесконечную партию в шахматы в темноте.
Ульрика спрыгнула со своего шестка и направилась к ближайшей ливневой решетке.
Часом позже, после блужданий и поисков, ползанья и карабканья, Ульрика, оказавшаяся много ниже вонючих кирпичных сточных каналов, сидела на корточках в сыром, исцарапанном когтями туннеле, пропахшем застоявшимся звериным духом, и изучала следы в грязи.
Поверх старых отпечатков чешуйчатых хвостов и когтистых лап размером с человеческую ступню виднелось немало следов посвежее. Одни оставлены изящными дамскими туфельками, другие — тяжелыми тупоносыми мужскими сапогами, иные — босыми ногами, а некоторые вообще казались странными и нечеловеческими, но ото всех этих следов тянуло сухим запахом мускуса и корицы — запахом, отлично знакомым Ульрике.
На изогнутых земляных стенах справа замерцал свет фонаря, послышались приближающиеся шаги и голоса. Ульрика нырнула в боковой туннель, который привел ее сюда, как раз в момент, когда из-за поворота показался вооруженный патруль. Живых мужчин с фонарями на длинных шестах вела ламия в струящемся одеянии. Она негромко пела, руками рисуя в воздухе сложные узоры, и хотя глаза ее оставались закрытыми, она медленно поворачивала голову из стороны в сторону.
Ульрика застыла. При помощи магии ламия заглядывала в комнаты и проходы, скрытые от ее глаз, — в поисках шпионов. Развернувшись, Ульрика поспешила прочь по боковому туннелю, стараясь двигаться бесшумно. Потом свернула направо и помчалась по длинному коридору, в конце которого обнаружилось тесное пространство с низким потолком, забитое старыми скелетами: и человеческими, и хвостатыми, и острозубыми. Выхода оттуда не было. Если попытаться вернуться, чтобы отыскать другой путь, можно попасть в пределы действия чар ламии. Да и достаточно ли далеко забралась она сейчас? Ее ведьмино зрение не отличалось особой остротой, и сказать наверняка она не могла. Значит, остается ждать и надеяться.