А с чего она взяла, что ему это известно?
Человек медленно пробирался по узким мостам, перекинутым через устья каждой подземной канавы, освещая путь фонарем. То есть, сообразила Ульрика, он вообще не видит в темноте. Как он мог наверняка различить во мраке, кто она такая? Охотник назвал ее кровососом — даже не заметив, что она не мужчина. Просто предположил…
Ульрика волевым усилием подавила животные инстинкты и втянула когти и клыки. Возможно, в этом случае стоит применить тактику графини Габриеллы, попробовать ламийский способ — то есть очаровать, соблазнить. Девушка представила, как воркует и показывает этому мужчине ложбинку между грудями, как потаскуха, и содрогнулась. Никогда она не заводила любовника таким манером. Подобное не по ней. Да и зачем бы ей такое делать? Феликс влюбился в нее, увидев, как ловко она орудует мечом, и услышав решительные и прямолинейные высказывания.
Охотник на ведьм пересек последний мост и поднял фонарь, чтобы рассмотреть Ульрику, не переставая твердо держать пистолет направленным ей в грудь.
— Женщина! — воскликнул он, но тут же удивление в его взгляде сменилось подозрительностью. — Или тварь, которая выдает себя за нее. Покажи зубы, паскудница!
— Господин, уверяю вас… — начала было Ульрика, но мужчина перевел пистолет на ее голову.
— Зубы покажи!
Вздохнув, Ульрика улыбнулась так широко, как только могла, показывая зубы, в данный момент не отличимые от человеческих.
— Вы… вы охотник на вампиров, господин? — спросила девушка, не разжимая челюсти.
— Вопросы здесь задаю я! — огрызнулся тот, наклонившись и пристально разглядывая ее рот.
Теперь, когда человек стоял так близко, Ульрика увидела, что ему вряд ли многим больше двадцати. Мощная квадратная челюсть, серые глаза — он красив, но суровой, жесткой красотой. На его широком поясе с бронзовыми заклепками висели шесть рябиновых кольев, молот и тяжелый меч с круглой гардой, защищающей руку. Второй пистолет мужчина заткнул за пояс. Грудь его крест-накрест перехватывали патронташи, но вместо патронов в маленьких кармашках виднелись склянки — видимо, с эликсирами, — Ульрика не имела ни малейшего понятия, что плескалось в них. На груди поблескивал серебряный талисман — молот Зигмара.
— Что ты делаешь здесь, в канализации? — спросил охотник. — И без света? Ты что, негодяйка, видишь в темноте?
Ульрика сглотнула, лихорадочно соображая. То, что у нее нет с собой ни лампы, ни фонаря, действительно сложно объяснить. Что же наплести? Ульрика вспомнила период сближения с Феликсом. Речи столь же прямые и разящие, как и меч в ее руках. Попробовать стоило.
— Полагаю, то же самое, что и вы, сэр, — сказала она, показывая саблю в замызганных грязью ножнах. — Преследую вампира. Мы схватились перед вашим приходом. Вы видели яркую вспышку?
— Да, — осторожно согласился охотник на ведьм.
— Мой фонарь, — кивнула Ульрика. — Я уронила его в коллектор, когда мы с вампиром боролись. И думала, что сейчас и сама окажусь там. Но ваш окрик и свет фонаря заставили чудовище броситься прочь. Благодарю вас за это. Вы, судя по всему, спасли мне жизнь.
Она посмотрела в туннель, в котором скрылся маленький человечек.
— Если вы поможете, мы, наверное, еще сможем поймать его.
Ульрика развернулась и двинулась по туннелю, приглашающим жестом поманив охотника на ведьм за собой.
— Пошли. Быстрее.
— Стой где стоишь! — рявкнул охотник на ведьм. — Лицом ко мне.
Ульрика замерла на месте, потом осторожно повернулась. Охотник подошел к ней и осмотрел с ног до головы, презрительно кривя губы.
— Женщина — охотница на вампиров? — спросил он. — Никогда не слыхал ни о чем подобном. Почему ты носишь мужское платье? Как пришла в нашу профессию?
— Господин, тот, кого мы оба преследуем, прямо сейчас убегает от нас, — напомнила Ульрика. — Может, обсудим это все на ходу?
— Отвечай на вопросы!
Ульрика глубоко вздохнула, чтобы выиграть время и успеть сочинить ответ.
— Насчет мужского платья — ты всерьез думаешь, что можно легко преследовать вампира в юбках? Я в вашу профессию не приходила. Она сама пришла за мной. Я стала охотницей на вампиров, потому что…
Она замолчала на мгновенье, словно сдерживая бушующие чувства. Но эмоции в самом деле неожиданно вскипели, когда Ульрика начала рассказывать историю — почти собственную.
— Мою сестру соблазнил вампир и обратил — против ее воли. Тварь лишила сестру всего: друзей, отца, мужчины, которого она любила, — вывезла из страны, которой та хранила верность всем сердцем, превратила в чудовище и бросила в холодном, жестоком краю.