— Прости, киска. Мы смертельно устали. Ток что обслужили отряд тилийских копейщиков. Двадцать парней. Чувствую себя подушечкой для булавок.
Шлюхи захохотали, отпуская непристойности, и лишь красноволосая не сводила с парочки оценивающего взгляда.
— Что, остановились здесь? В развалинах?
Фамке рассмеялась.
— Да нет, просто свернули сделать пи-пи. Мы… ну, мы как раз ищем местечко, не знаешь чего?
Малиновая скрестила на груди руки.
— На кого работаете-то? На банду Литейщиков?
Фамке покачала головой.
— Сейчас ни на кого. Раньше промышляли к северу от реки, но цены там так себе. А здешний босс кто?
— Загляни к Туро в «Смеющегося медведя», — сказала блондинка, кивнув в сторону, откуда они пришли. — В доках заправляют Валантины, а они не любят вольняшек.
— Оно и понятно. — Фамке помахала девушкам. — Повидаемся с ним. Спасибо за предупреждение.
— Да уж, повидайтесь. — Малиновая двинулась следом за подругами. — А то мы тут тоже к вольняшкам не очень.
— Они охотятся на нас? — прошептала Ульрика, когда они отошли подальше. — Или все так просто, как и казалось?
— Не знаю. Они не из шайки Матильды. Это точно. Я бы почуяла. Но… — Фамке пожала плечами.
Ульрика оглянулась — и увидела, что Малиновая тоже смотрит им вслед. Ну и что это — естественное подозрение шлюхи, дорожащей своим участком, или нечто более зловещее?
— Возвращаясь, будем очень осторожны, — сказала она. — И если обнаружим, что они бродят поблизости, найдем другое место.
Фамке надулась.
— А мне тут понравилось.
— Мне тоже, — ответила Ульрика. — Но жить мне нравится больше.
Госпоже Людвине явно не нравились рапиры и сапоги по колено. Из потайной двери в проулке возле «Чаши Каронны» она появилась, одетая жонглером, в сопровождении «певицы» и «танцовщицы», а трое мускулистых спутников-доноров изображали их охранников и зазывал. Людвина была в маске, пестрых лохмотьях и корсаже с низким вырезом, демонстрирующим роскошные выпуклости. Наряды ее товарок выглядели столь же откровенными и вызывающими. Конечно, лиц их точно никто не запомнит.
Ульрика с Фамке последовали за ними. Ульрика улыбалась. Такая маскировка хороша для сбора информации. Актеры могут пройти куда угодно, появиться в любом заведении, богатом или бедном, и, показывая представление, ловить слухи и сплетни. Вопрос только: шпионят ли они для ламий или преследуют иную цель?
С крыш Ульрика и Фамке наблюдали, как «труппа» прошествовала по Гандельштрассе и вошла в таверну, чтобы исполнить свои роли перед зрителями, а потом поболтать с ними. Артистками, кстати, ламии оказались отличными, и Ульрике пришлось напомнить себе, что она тут не для того, чтобы глазеть, как они метают ножи и крутят сальто, а чтобы проследить, не назначена ли у них тайная встреча.
В местечке под названием «Вязы» Фамке, разинув рот и ухмыляясь, как восхищенный ребенок, смотрела, как Людвина жонглирует зажженными свечами.
— Наслаждаетесь представлением? — спросила Ульрика.
Фамке досадливо пожала плечами.
— Да нет, это не то. Просто я здесь. На свободе. Вокруг нет запертых дверей. Я могу пойти куда пожелаю. Могу бегать по крышам и гулять по улицам. — Она сглотнула. — Даже сказать не могу, как я по всему этому скучала.
Ульрика стиснула ее руку; у нее в горле тоже стоял комок.
— И мне знакомо это чувство. Когда графиня отпустила меня охотиться на Мурнау, я точно опьянела. Ветер в лицо. Звезды над головой. Возможность размять ноги. Но… вы должны остерегаться. В тот первый раз свобода настолько вскружила мне голову, что я забыла спрятаться от солнца и чуть не сгорела насмерть.
Глаза Фамке расширились.
— Я запомню, сестра.
Примерно час спустя на улице процветающих трактиров, к востоку от Оружейной палаты, Ульрика и Фамке увидели, как Людвина и ее спутницы выходят из кабака с гордым названием «Вильгельм Третий». Они повернули на юг, но тут Людвина внезапно остановилась и посмотрела на север, словно что-то увидела, потом шепнула остальным — и они тут же разделились, пожелав друг другу доброй ночи, как будто прощаясь до завтра, но затем, разойдясь, все двинулись в указанном Людвиной направлении по параллельным аллеям и улицам.
Ульрика, махнув рукой на прочих, не отрывала глаз от Людвины, которая, в отличие от товарок, выбрала путь по крышам. Ульрика с Фамке тоже скользили поверху, но держались на значительном расстоянии, боясь, что вампир узнает об их присутствии благодаря чувствам, что острее слуха и зрения.