Через полквартала Людвина притормозила и огляделась. Ульрика с Фамке прильнули к крыше, опасаясь, что их все же заметили, но Людвина шагнула к дымовой трубе, на миг опустилась возле нее на колени, а потом двинулась дальше.
Фамке рванулась было следом, но Ульрика удержала ее.
— Дальше нам не нужно, — сказала она, кивнув на трубу. — Вот она, цель экспедиции.
— А что она сделала?
Ульрика пожала плечами.
— Оставила записку? Или сделала отметку? Что бы там ни было, ради этого она отделилась от спутниц, а значит, это наверняка что-то, чего ламии не одобрили бы. Подождем и выясним.
Они подождали, увидев, как Людвина внизу на улице присоединилась к остальным, устроив грандиозное шоу проклятий, когда товарки пожали плечами и покачали головами, сообщая, вероятно, что ничего не обнаружили. Наругавшись вдоволь, Людвина торопливо повела их на восток, словно преследуя кого-то, и Ульрика наконец поднялась и направилась к подозрительному дымоходу.
Девушки обогнули трубу, изучая ее от основания до верхушки и простукивая кирпичи, пока Фамке вдруг не замерла.
— Вот, — сказала она, вытащила незакрепленный кирпич и протянула Ульрике спрятанный в нише листок пергамента.
Ульрика развернула его. Письмо было написано то ли по-тилийски, то ли по-эстальски. Так или иначе, прочесть его вампир не смогла, но некоторым словам перевод не требовался: Штирвуд, Лашмия, зоммерцайт — название быстро приближающегося месяца. Обнаружилась на листке также стоящая наособицу буква «К», которой мог обозначаться император Карл-Франц. Ульрика передала листок Фамке.
— Можете прочесть?
Фамке взглянула и покачала головой.
— Это древнетилийский. Госпожа Гермиона немного учила меня, но я почти ничего не знаю. — Она указала на слово: — Вот это — «пошел», или «ушел», или «пойдет». Гм-м-м. Мне нужно время, может, я и разберу кое-что.
Ульрика снова скатала свиток.
— Мне кажется очевидным, что она сообщает сильванцам о планах ламий, но подробности не важны — важнее, для кого оставлена записка, и сам факт предательства. — Она сунула пергамент в кошель на поясе, подумала и повернулась к Фамке: — Вы останетесь здесь наблюдать за дымоходом, чтобы увидеть, кто придет за письмом, а потом проследите за ними. Не приближайтесь, не нападайте. Я лишь хочу знать, куда они пойдут. Ясно?
— Да, сестра. А вы куда?
Ульрика ухмыльнулась.
— Пойду передам этот пергамент графине Габриелле.
Фамке охнула.
— Вы вернетесь к ламиям?
— Не волнуйтесь, я у них не останусь. Встретимся в погребе. — Она стиснула руку Фамке. — И помните об осторожности, когда будете возвращаться. Если увидите рядом тех шлюх или еще кого-нибудь — не ходите. Бегите на грязный чердак, где мы провели позапрошлую ночь. Я найду вас там.
— Да, сестра.
Ульрика похлопала ее по плечу, повернулась, чтобы уйти, но Фамке удержала ее и поцеловала в щеку.
— Я счастлива, что убежала с вами, — сказала она. — Еще счастливее, чем когда Гермиона разрешила мне убить отца. Мне следовало пойти с вами еще тогда, в первый раз.
Ульрика вспомнила свое путешествие в Праагу и содрогнулась.
— Я рада, что вы этого не сделали. Я тогда чуть не умерла. Но я тоже счастлива, что вы сейчас рядом. Хорошо, когда есть тот, с кем можно сражаться плечом к плечу.
Она тоже поцеловала Фамке — и прыгнула на соседнюю крышу, переполняемая восторгом. Как же все-таки здорово, что она не одна, что с ней сестра. Только сейчас девушка осознала, что, с тех пор как она покинула Габриеллу, ей не хватало товарища, с которым можно делить радость и горе, добро и худо. Она видела такого спутника в Штефане, но он дурачил ее, притворялся другом, чтобы подобраться к ламиям Прааги. С Фамке о подобном можно не беспокоиться. Они подружились с первой же встречи, они одинаково понимали свое место в мире и ламийском сообществе. О лучшей подруге Ульрика не могла и мечтать.
ГЛАВА 11
УТРЕННЕЕ СОЛНЦЕ
Честно говоря, Ульрику так и подмывало двинуться прямо к парадному входу «Чаши Каронны», с боем прорваться к графине Габриелле и лично, преклонив колено, вручить ей свидетельство предательства госпожи Людвины, но она понимала, что лучше этого не делать. Во-первых, ей не хотелось, чтобы ее поймали, и, во-вторых, драка с бывшими сестрами — а то и убийство кого-то из них — отнюдь не сыграет ей на пользу, когда она в конечном счете решит с триумфом вернуться в ламийское сообщество.