Однако, если не доставлять записку самой, как убедиться, что графиня действительно получила свиток? Если бордель наводнен шпионами, документ может просто не добраться до адресата, особенно если Ульрика напишет на пергаменте: «Графине — лично в руки». Да, все, адресованное «Графине Габриелле», окажется под подозрением. С другой стороны, если не найти способ подчеркнуть важность послания, графиня может открыть письмо далеко не сразу. Как же предупредить ее, не насторожив прислугу?
Ульрика думала-думала и, кое-что придумав, поспешила к рядам постоялых дворов близ Адвокатского Колледжа. В этот час ночи только там можно было найти перо, бумагу и конверты. Купив у ночного клерка «Парика и молотка» все необходимое, она присела с краешка к столу и составила письмо, короткое и по существу:
Госпожа!
В доказательство своей верности представляю предательское послание, переданное вашим врагам госпожой Людвиной из вашего собственного дома.
Затем, старательно изображая мужской почерк, вывела на конверте:
Мадам дю Вильморен
от Феликса Ягера, эсквайра.
Касательно нашего недавнего знакомства.
Ульрика улыбнулась. Всех, кто не знал Феликса, имя отправителя и тема послания заставили бы предположить, что это кто-то из клиентов заведения решил в письменном виде высказать жалобы или похвалы, но графиня, которая помогла Феликсу и Готреку уничтожить собственное заблудшее кровное дитя, Адольфа Кригера, и сорвать его планы, несомненно, предположит новое развитие событий на этом фронте, что в нынешних обстоятельствах для нее совершенно нежелательно. Она непременно вскроет письмо сразу по получении, а когда вскроет…
Ульрика сложила свиток госпожи Людвины, сунула его в конверт вместе со своей запиской и запечатала послание воском стоящей на столе свечи. Потом она вернулась к ночному клерку, подбрасывая на ладони две монеты.
— Мне нужно, чтобы это доставили немедленно, — сказала она. — Есть у тебя на подхвате проворный мальчишка? Который не должен знать, от кого письмо, ясно?
Клерк посмотрел на монеты — две золотые кроны. Целое состояние. Глаза его расширились.
— Конечно, мадам. Я позабочусь об этом тотчас же.
— Отлично, — кивнула она. — Я прослежу, чтобы ты не проговорился обо мне. Проговоришься — заберу и конверт, и деньги.
— Ни в коем случае, мадам. Не беспокойтесь.
Ульрика вернулась к столу, а клерк позвонил в колокольчик, вызвав из задней каморки сонного мальчишку. Навострив уши, Ульрика услышала, как портье говорит курьеру, куда доставить конверт — и только. Взяв письмо, мальчик отправился выполнять поручение. Секундой позже Ульрика поднялась, отсалютовала клерку — и двинулась за посланником.
Убедившись, что мальчик благополучно добрался по «Чаши Каронны» и передал конверт мадам Реми, Ульрика двинулась через весь город к крыше, на которой ждала Фамке, надеясь застать ее на дежурстве. Однако по пути она вспомнила о другой крыше — и замедлила шаг.
Расплывчатый сильванец предложил ей вернуться на крышу, где он растворился в воздухе, когда Ульрика будет готова присоединиться к его армии. Она собиралась отправиться туда следующей же ночью, притворившись, что жаждет переметнуться, но потом появилась Фамке, ламии атаковали чумной дом, и девушки пустились в бега…
Однако если до него дошли слухи о той ночи, то, возможно, он поверит, что теперь она готова. Ульрика побежала к зданию на западной стороне Эммануэльплатц и взобралась наверх. Вампира там не было. Она подождала. Он не пришел. Она поднялась и принялась мерить крышу шагами. Он не появлялся. Она походила еще немного — и вдруг на самом гребне обнаружила послание, написанное пальцем на черной копоти, покрывавшей черепицу.
«Не раньше, чем вы передумаете».
Прокляв вампирское самоуверенное предвидение, она огляделась, всматриваясь в ночь.
— А откуда вы знаете, что я не передумала? — крикнула Ульрика.
Ответа не последовало.
Она снова спустилась на улицу, ругаясь из-за потерянного времени, и пошла к Фамке. Однако, завернув за угол, обнаружила, что улица, огибающая госпиталь Шалльи, перекрыта разгневанной толпой, и услышала знакомый голос, произносивший пламенную речь:
— Сестры милосердия больше не служат Шаллье, друзья мои! Они променяли голубя на летучую мышь, а целебные травы — на белладонну. Их развратили и исковеркали мерзкие демоны в женском обличье, и теперь они питаются теми, кого когда-то лечили.