Ульрика вздернула подбородок.
— И тогда я поклялась мстить всему этому проклятому роду.
Гнев на лице охотника на ведьм сменился холодной грустью, когда он выслушал ее историю.
— А ты убила сестру? — спросил он.
Ульрика сглотнула, вспоминая: графиня Габриелла указывает на открытое окно ее комнаты в башне на рассвете. «В любой момент ты можешь пойти прогуляться под солнцем».
Девушка повесила голову.
— Один раз такая возможность представилась. Я не смогла.
Ульрика оскалилась.
— Но вампир, который обратил ее, мертв.
Охотник, поколебавшись, опустил пистолет.
— Надо было довести дело до конца, — сказал он. — Пощадив сестру, ты проявила ложное милосердие. На самом деле она уже мертва, ее душа давно потеряна. Ты бы только избавила ее от страданий.
— Да, — согласилась Ульрика, подавив желание содрогнуться всем телом. — Я знаю.
Теперь она сожалела, что не придумала другую историю. Такую, которая не напомнила бы ей о собственной трусости. Но, по крайней мере, охотник принял рассказ за чистую монету. Ульрике удалось добиться успеха, применив ламийский способ.
Побеждать в честной схватке оказалось гораздо приятнее.
Девушка подняла голову, пытаясь найти предлог распрощаться с охотником на ведьм и продолжить погоню за маленьким человечком, но никак не могла придумать, почему она сможет продолжить путь в темноте.
— Теперь ты мне поможешь? Мне больше нечем осветить путь, а злодей, наверное, успел далеко отбежать, пока мы тут разговаривали.
Охотник нахмурился, обдумывая предложение.
— Мне совершенно не улыбается водить женщину по этим вонючим закоулкам.
— Но если ты вместо этого потратишь время, выводя меня на поверхность, ты его точно уже не поймаешь.
— Да, — признал он без всякой радости в голосе. — Ладно, ладно. Но держись позади.
— Да, господин, — сказала Ульрика, скрипнув зубами.
Она указала туннель, в котором скрылся маленький человечек.
Охотник на ведьм кивнул и направился туда. Шпоры на его тяжелых сапогах звенели. Ульрика последовала за ним, проклиная его медлительность. Такими темпами они никогда не догонят коротышку, но, может, хотя бы удастся проследить его путь до тайного логова. Следы четко виднелись на покрывающей каменную кладку слизи.
— Как тебя зовут, фройляйн? — спросил охотник, пока они шли по туннелю.
— Ульрика Страхова из Кислева, — не задумываясь, ответила девушка, и тут же сообразила, что говорить настоящее имя не следовало, но было уже поздно. — А твое, майн герр?
— Фридрих Хольманн, храмовник, — коротко поклонился молодой человек. — Охотник на ведьм из Священного ордена Зигмара.
— Большая честь для меня, — ответила девушка.
На самом деле она испытывала не восхищение, а ужас.
Ульрика знала, что в любой момент созданный образ могут разрушить ее неудачная реплика или жест. Тогда на сцену снова явится подозрительный и опасный истребитель ведьм, чью бдительность пока удалось усыпить. Пока Фридрих шел рядом, девушка ощущала себя так, словно ступала по тонкой яичной скорлупе. Некоторое время они двигались молча.
— Я знаю, как это трудно — оставаться сильным перед лицом скверны, фройляйн, — деликатно кашлянув, начал Хольманн. — Особенно когда речь идет о близких родственниках. Но есть вещи, которые просто нужно сделать. Я убил родителей, когда узнал, что они — оскверненные влиянием Хаоса мутанты.
Ульрика посмотрела на спутника, на этот раз не в силах скрыть ужас. Одной фразой Хольманн подтвердил все сплетни об охотниках на ведьм, которые ей доводилось слышать. Говорили, что они, не дрогнув, пойдут в любую бездну, чтобы доказать силу своей веры. И все же Ульрика не видела фанатичного пламени в этих серых глазах. Не слышала в голосе молодого человека хвастовства и праведного пыла. Только тяжелую, глубокую грусть. Но не гордость за содеянное, нет.
— Мне до сих пор больно вспоминать об этом, — продолжил Хольманн. — Я нашел опору в Зигмаре. Мне кажется, разумно хотя бы попробовать. Его учение объяснило мне, что я лишь прекратил их страдания.
— Я молюсь, чтобы вы были правы, майн герр, — ответила Ульрика.
Она грустно улыбнулась.
На свой мрачный, неуклюжий манер храмовник пытался утешить ее, помочь собраться с духом для выполнения неприятной задачи. Это казалось таким трогательным. Ульрика вспомнила похожий разговор с отцом — тогда она, еще маленькая девочка, не могла понять, почему отец уехал на охоту со старшим братом, а вернулся один.