— Фамке! Я здесь!
Она рубанула по железному замку, удерживавшему две половинки деревянных колодок; полные ужаса глаза Фамке не отрывались от нее.
— Ульрика! О боги! Пожалуйста…
Фамке рванулась, но солнце уже отравило и ослабило ее, и сломать колодки она не смогла. Ульрика снова с силой опустила клинок на запор, углубляя зарубку. Ну, еще один удар…
Слева оглушительно громыхнуло, и толчок отбросил в сторону Ульрику, которой показалось, что ее лягнул мул. Она упала у края помоста; бедро раздирала боль, страшно тошнило. Ее подстрелили. Вампир подняла глаза, задыхаясь от шока, и увидела приближавшегося старшего охотника на ведьм — с дымящимся пистолем в одной руке и склянкой, наполненной святой водой, в другой. Это был капитан храмовников Майнхарт Шенк, едва не разоблачивший графиню Габриеллу и леди Гермиону во время неприятностей со стригоем Мурнау.
— Вот и еще одна, — сказал он и резко остановился, увидев ее лицо. — Ты! Я знаю тебя, бесовка! Ты была фрейлиной той женщины. Я видел тебя мертвой!
— А я увижу мертвым тебя, — прорычала Ульрика.
Она рванулась вперед, игнорируя зашедшееся криком боли бедро, выбила из руки капитана бутылку и ударила его в грудь. Охотник на ведьм с черной повязкой на глазу подставил клинок, отразив ее выпад, и они с Шенком встали плечом к плечу, преграждая ей путь к Фамке, а позади еще двое уже взобрались на помост, целясь в спину Ульрики из пистолетов. Ее окружили.
— Ульрика! Солнце! — вскрикнула Фамке. — Оно!..
Яркий луч, копьем влетев в оконный проем, насквозь пронзил разрушенное здание и впился в голое плечо Фамке, точно заклеймив ее. Она завизжала, задергалась, стараясь освободиться; плоть ее дымилась.
Ульрика рванулась вперед, вклинившись между Шенком и его бойцом, рубя клинками налево и направо. Над головой засвистели выпущенные в нее пули. Шенк и Одноглазый упали с исполосованными сталью ногами, а Ульрика, подлетев к Фамке, снова ударила по замку, но тут ее настигли охотники с пистолетами — и сбросили с помоста.
— Нет! Фамке!
Ульрика боролась с двумя пытавшимися удержать ее мужчинами; одному она нанесла свой коронный удар в горло, другого оглушила рукоятью рапиры. Плечо закованной в колодки Фамке уже горело. Всхлипнув, Ульрика попыталась сорвать со второго мужчины пальто. Каждое движение причиняло ей боль. Рассеянный свет припекал все больше, пулевая рана в бедре казалась раскаленной топкой, пульсировавшей жаром.
Шенк и Одноглазый уже хромали к ней по помосту, доставая из патронташей склянки со святой водой. За ними тянулся широкий кровавый след. Пригнувшись, Ульрика дернула сильнее, но тут раздавшийся позади рев заставил ее оглянуться:
— Взять ее! Убить ее! Она тоже из этих!
Толпа, потрясающая ножами, дубинками и кастетами, приближалась, возглавляемая шлюхой с малиновыми волосами и ее подругами. Ульрика сорвала наконец с охотника кожаное пальто и кинулась на людей, кого-то зарубив, кого-то отогнав, но остальные, навалившись в безумном страхе, все-таки сбили ее с ног.
— Дураки! — рявкнул Шенк. — В сторону! Мы взяли ее!
Толпа не слышала. Колышущаяся, объятая ужасом масса пинала и колотила Ульрику чем придется. Ульрика выла от ярости. Ее не пускали к Фамке, а беспощадный солнечный клинок гулял меж тем по обнаженному телу ее сестры. Теперь он поджаривал Фамке голову и шею, черня щеки и губы, сжигая до корней длинные светлые волосы. Она уже не кричала, хотя рот ее оставался широко раскрыт, а шея напряжена так, что выступили жилы.
С бешеным визгом Ульрика выпустила клыки и когти, полностью освобождая внутреннего зверя. Толпа в панике отпрянула: страх оказался сильнее ярости. А Ульрика взлетела на помост, к Шенку и Одноглазому, в тот момент, когда они метнули свои колбы.
Одну склянку она отбила полой украденного пальто и успела рубануть Одноглазого по правой ноге выше колена. Охотник упал с криком, но вторая бутылка разбилась о плечо Ульрики. Расплескавшаяся вода обожгла, точно кислота, а поднявшееся из-за развалин солнце ударило прямо в лицо, и прежняя боль обратилась в ничто перед агонией слепящего белого сияния.
Фамке выгнулась дугой и задергалась, словно от удара молнии, с головы до ног омытая солнцем. Оно жадно лизало ее обнаженное тело.
— Сестра!
Ульрика оттолкнула Шенка, сбив его с ног, и, забыв о собственной боли, дотянулась наконец до Фамке, набросила на ее голову кожаное пальто, снова ударила по изрубленному замку, тот сломался — и она сорвала с подруги колодки и подхватила падающую Фамке, слыша, как хрустит ее спекшаяся плоть.