В северных болотах, откуда сияние Пустошей Хаоса виднелось над горами каждую ночь, некоторые вещи приходилось узнавать и принимать в самом юном возрасте, хотя эта ноша совсем не для детского ума. Скверна, искажающая тела людей, была чудовищным, но очень распространенным явлением. Брат не стал редким исключением; за последующие годы то же самое случилось со многими кузенами, дядьями, тетями, многими из крестьян — и некоторых из них Ульрике самой пришлось отправить на тот свет. Это входило в круг обязанностей боярыни по охранению вотчины. Тяжелый, болезненный долг. Так же, как и храмовник Хольманн, Ульрика приучила себя к мысли, что она лишь осуществляет милосердие.
Интересно, хватит ли ей мужества однажды проявить подобное милосердие к самой себе.
Они добрались до следующего перекрестка. Хольманн опустил фонарь, пытаясь выяснить, в какую сторону здесь свернул маленький человечек. Ульрика указала на следы, которые заметила, проходя по одному из узких мостов.
— Сюда. Он пошел прямо.
Хольманн посмотрел на нее.
— У тебя очень острое зрение.
Он двинулся дальше. Девушка перевела дух. Нужно вести себя осторожнее. Она уже забыла, насколько ее зрение превосходит человеческое.
— У нас в семье все такие, востроглазые, — сказала она, догоняя спутника.
К Ульрике наконец вернулась способность думать о чем-то, кроме выживания и погони за коротышкой. Например, почему Хольманн оказался в том коллекторе? Почему искал вампира именно там? Видел ли он что-нибудь? Неужели труп госпожи Альфины заметили до того, как его успели снять с ограды? Или храмовник видел убийцу?
— А что привело сюда вас, господин? — спросила она наконец. — Мы охотимся на одного и того же вампира?
Хольманн пожал плечами.
— Не знаю, — сказал он. — Мы с товарищами расследовали исчезновения, которые происходят сейчас в городе. Нам сообщили, что видели вампира, лезущего на ограду «Серебряной лилии».
Ульрика подавила стон. Альфину все-таки кто-то видел!
— Информатор был пьян, — продолжил Хольманн. — Но храмовник Зигмара должен проверять даже самые сомнительные сообщения, если в них говорится о зле. Капитан отправил нас с Йенцем в этот бордель, информатор показал дорогу. В борделе мы ничего не нашли, и Йенц на все корки разругал несчастного пьяницу за то, что мы потеряли из-за него столько времени.
Ульрика беззвучно вздохнула с облегчением. Они не видели Альфину. Уже хорошо.
— Йенц хотел вернуться к капитану, — сказал Хольманн. — Но меня посетило… — Он пожал плечами. — Нечто вроде предчувствия. Я хотел осмотреться в окрестностях чуть подольше. Я отослал Йенца и прошелся по кварталу. Миновав несколько улиц, я обнаружил открытый люк, ведущий в канализацию, и спустился, чтобы выяснить, в чем дело. Я уже собирался отказаться от этой затеи, когда услышал крики и увидел свет — оказывается, от твоей лампы.
— И хвала Урсуну, что ты пришел так вовремя, — ответила Ульрика. — Иначе мой труп сейчас плавал бы в том коллекторе.
Про себя она проклинала всех богов за столь неудачное совпадение. И почему храмовник не повернул назад минутой раньше!
Девушка глянула под ноги, чтобы убедиться — они по-прежнему идут по следам маленького человека, вздрогнула и присмотрелась тщательнее. Следы исчезли. Ульрика остановилась и обернулась. Они только что миновали лестницу, ведущую наверх.
— Подожди, — сказала она, возвращаясь к лестнице.
— В чем дело? — спросил Хольманн.
Ульрика осмотрела ступеньки. Да. Кто-то поднимался по ним совсем недавно, и запах гвоздики еще не успел развеяться. Она подняла взгляд — лестница вела через круглую трубу к люку на поверхность, и крышка была сдвинута, как на том колодце, через который Ульрика спустилась сюда. Она хотела уже сообщить храмовнику, что тот, кого они преследуют, выбрался наружу, но тут заметила светло-серый кусочек неба над колодцем. Девушка замерла от испуга. Приближается рассвет. Что ей теперь делать?
Она не могла идти по следам коротышки по городу при свете дня — тело вспыхнет как спичка, стоит ей ступить на мостовую. Но если Ульрика задержится в канализации еще немного, придется ждать здесь до сумерек, прежде чем она сможет вернуться в дом цехового мастера к Габриелле. Этого она не могла себе позволить. Надо немедленно вернуться и рассказать графине обо всем, что удалось обнаружить. Но под каким предлогом расстаться с Хольманном, не возбуждая подозрений? После того как Ульрика приложила столько усилий, чтобы убедить его, что она тоже охотница на вампиров, нельзя развернуться и уйти в разгар поисков. Конечно, можно просто убить храмовника. Но она пообещала графине, что не станет. Девушка искала весомый предлог, чтобы покинуть спутника.