Юсила ухмыльнулась, продемонстрировав подпиленные, как у упыря, зубы.
— Нет, девочка. На то, чтобы вспороть меня, уйдет вся твоя жизнь.
Она снова тяжело двинулась вперед; Пучок держалась слева, поднявшаяся однорукая сестра — справа. Раненая унголка побледнела, но кровь из обрубка уже не лилась, и кол в уцелевшей руке она держала твердо. В груди Ульрики все сжалось. Ей не одолеть всех, но и звать на помощь нельзя. Рукке расскажет фон Мессингхофу, что она провалилась, — а этого она допустить не могла. Девушка попятилась — и уперлась спиной в ствол дерева.
— Я чую твой страх, девочка, — громыхнула Юсила.
— А я чую вонь твоей задницы, — выплюнула Ульрика.
Стиснув зубами кинжал, она быстро вскарабкалась на дерево, цепляясь одной рукой, подтягиваясь на скользких ветвях и оглядываясь. Пучок последовала за ней, выбрав дерево правее, а Юсила подсадила Однорукую на ствол слева. С ветки на ветку они прыгали проворно, как кошки, даже Однорукая держалась уверенно, несмотря на рану. Впрочем, она была еще слаба, и Ульрика, снова схватив кинжал, побежала ей навстречу по кривому суку, твердо намеренная прикончить раненую, чтобы потом сосредоточиться на оставшихся.
Однорукая присела у развилки, поджидая. Ульрика сильно топнула, чтобы ветка закачалась, потом прыгнула. Потерявшая равновесие Однорукая дернулась, стараясь уклониться, и упала в развилку, бросив кол, чтобы уцепиться за жизнь.
Ульрика подняла рапиру, собираясь завершить дело, но ветка под ногами дрогнула, и она, обернувшись, увидела скользящую по суку унголку с занесенной кривой саблей. Ульрика отскочила, и сталь зазвенела о сталь над головой висевшей среди листвы Однорукой; ветка под дерущимися раскачивалась, как корабельная палуба.
— Давай-давай! — завывала с земли Юсила. — Сбрось, чтобы я могла осушить ее!
Однако после первого же обмена ударами Ульрика поняла, что может победить унголку. Ее противница, быстрая и опасная, явно привыкла сражаться на скаку, но редко встречалась с противниками, орудующими рапирой и кинжалом одновременно, и не умела защищаться от неожиданных выпадов. Хотя, конечно, одно преимущество у нее имелось. Ее раненая сестра, вклинившись между двух ветвей, била Ульрику по щиколоткам каждый раз, когда та оказывалась в пределах досягаемости.
Ульрика мимоходом пнула Однорукую по голове и атаковала вторую унголку, блокировав кол и саблю, после чего сделала выпад, пронзивший бедро противницы. Пучок с шипением отпрянула, дико размахивая руками, но Ульрика не кинулась за ней. Наоборот — она развернулась и рубанула цеплявшуюся за ее ногу Однорукую.
Отделенная от плеч голова унголки упала на землю. А заклиненное в развилке тело осталось дергаться, заливая зелень бьющей из обрубка шеи кровью.
Пучок взвизгнула от ярости и ринулась вперед. Встречать этот свирепый шквал Ульрике не хотелось. Она отступила, потом оттолкнулась от другой ветки — и перескочила на третью. Шустрая как кошка унголка не отставала, и они заплясали по скользким сучьям, прыгая и ныряя, рубя, коля и рассыпая вокруг щепки, когда сталь врезалась не в плоть, а в дерево.
Ульрика возбужденно скалилась. При жизни таких боев она не вела и вести не могла. Сверхъестественная сила и ловкость позволяли скакать и уворачиваться с грацией, недоступной ни одному человеку, — а противница отвечала прыжком на прыжок, уловкой на уловку, и клинки их сверкали стальными молниями под темным влажным зеленым пологом. Это было великолепно.
Сказка кончилась, когда в стороне мелькнуло что-то белое. Ульрика повернулась — и безрукий-безногий торс упыря врезался в ее грудь, сбив с ветки и отправив в неприятный полет сквозь листву — полет, прерванный суком, на котором она повисла, сложившись пополам, как посудное полотенце. Затрещали ребра, рапира выпала из руки и воткнулась в землю рядом с Юсилой, которая гоготала, глядя на Ульрику и раскачивая, готовя к следующему броску новый метательный снаряд — отрубленную руку упыря.
Ульрика застонала и заворочалась, испытывая одно желание — спрыгнуть вниз и стереть ухмылку с жирной рожи Юсилы, но Пучок уже скакала к ней с ветки на ветку, и Ульрика понимала, что еще секунда-другая и унголка вонзит кол в ее спину.
В отчаянии девушка сползла с сука и повисла на дрожащих руках. Пучок приземлилась рядом, замахнулась колом — и Ульрика, разжав руки, полетела вниз, но в последний миг выпустила когти, вонзив их глубоко в дерево, качнулась вперед и вверх — и пнула унголку сзади под коленки. Пучок замахала руками, ловя равновесие, отбросила саблю, чтобы ухватиться за корявый отросток, но в итоге лишь неуклюже растянулась между двумя сучьями, заерзала по скользкой коре, пытаясь встать, а Ульрика меж тем вскарабкалась на свою ветку.