— Падай, дура, падай! — рявкнула Юсила.
Пучок послушалась — но Ульрика стремительно, как атакующая кобра, выбросила руку и поймала уже летящую к земле женщину за ворот. Тяжесть оказалась почти непосильной, но Ульрика напряглась, подтащила унголку к себе, выхватила из ее патронташа кол и вогнала его прямо в сердце ламии, пришпилив ее к ветви.
Брошенная Юсилой рука упыря едва не сшибла Ульрику, наблюдавшую за судорогами задыхавшейся пригвожденной унголки. Но едва — не считается. Удержавшись, девушка посмотрела вниз. Юсила как раз наклонилась, чтобы подобрать оторванную ногу.
Ульрика выхватила из патронташа умирающей еще один кол — и прыгнула. Великанша со смехом распрямилась и так приложила ее ногой упыря, что Ульрика врезалась в ствол ближайшего дерева — и со стоном сползла по нему в траву. Треснувшие во время первого падения ребра теперь казались сплошь переломанными, а голова гудела как колокол.
Земля содрогнулась. Это приближалась Юсила, заслоняя лес своей тушей.
— Твоя кровь сильна, предательница, — сказала она. — Я заберу ее себе.
Ульрика попробовала откатиться, но Юсила вырвала из ее рук кол, подхватила поверженную и потянула «пищу» к разинутому рту. Ульрика уперлась пятками в огромный живот Юсилы, пытаясь отстраниться, но силы были не равны, а мокрая кожа бегемотихи оказалась ужасно скользкой…
— Давай, девочка, давай. Все будет кончено через…
Ульрика лягнула толстуху, попала по зубам, сломала клык, и Юсила отшвырнула ее.
— Ах ты сучка! — взревела великанша, двинувшись к рухнувшей Ульрике. — Я-то хотела проделать все аккуратненько, нежно. Но теперь я сперва оторву тебе руки.
Ульрика метнулась всем телом к лежавшей всего в нескольких ядрах от нее рапире, схватила оружие — и поднялась на подгибающихся ногах.
Юсила захохотала.
— Думаешь, на этот раз шпажонка поможет?
Ульрика качнулась влево, полоснув по тянущимся к ней рукам Юсилы, потом попыталась проскользнуть за спину толстухи, чтобы добраться до деревянного копья, но раны ее были слишком серьезны, а Юсила — слишком быстра. Вместе с Ульрикой развернулась и Бегемотиха. Раны на ее руках уже затянулись.
— Ты поломана, предательница, а я целехонька, — хихикнула она. — Мои раны зажили. А твои — нет.
Ульрика сделала ложный выпад вправо, а потом нанесла прямой удар вверх. Юсила хотела отмахнуться, но по части точечных ударов Ульрика не знала равных. Клинок скользнул над руками Юсилы и вонзился точнехонько между ее жирных губ.
Юсила взревела, когда острие вышло из толстого загривка, и отпрянула от Ульрики, пытаясь дотянуться и выдернуть рапиру.
Ульрика, пошатываясь, обогнула тушу и сорвала со спины ламии деревянное копье. Юсила обернулась, но поздно. Ульрика замахнулась и ударила. Закаленное в огне острие погрузилось в колышущееся брюхо. Юсила взвизгнула и застыла. Ульрика налегла на кол, вгоняя его глубже, а потом оседлала опрокинувшуюся на спину, задыхавшуюся великаншу, пригвождая ее к лесной подстилке.
Дерево не проткнуло сердце Юсилы, так что она еще не умерла, но, насколько Ульрика знала по своему опыту, сейчас ламия испытывала парализующую боль. Скатившись с раздутого тела, девушка шагнула к голове толстухи и рывком вытащила из зияющей пасти рапиру. Раны Юсилы уже не затягивались, и кровь хлынула фонтаном.
Ульрика занесла оружие повыше.
— Остаток твоей жизни я буду перерубать тебе шею.
— Ты этого не сделаешь, — пробулькала Юсила сквозь кровь и дождь. — Я не могу умереть. Я Юсила Бессмертная! Я прожила тысячу лет! Я…
— На тысячу лет больше, чем нужно, — ответила Ульрика и рубанула.
Было бы уместно и эффектно после такого заявления завершить дело одним ударом, но потребовалось еще три, прежде чем голова ламии отделилась от жирных плеч и откатилась в сторону, слепо вглядываясь остекленевшими глазами в заросли. Ульрика упала на колени в раскисший перегной: тысяча лет настигла обезглавленный труп Юсилы, и тело начало распадаться, обращаясь в студенистую слизь. Девушка чувствовала себя такой же разбитой, как после боя с Мурнау, но все закончилось — и она не погибла и не позвала на помощь. Она сможет высоко держать голову, когда вернется…