Но затем — как в оптической иллюзии — перспектива ее восприятия изменилась, воспламенив кровожадность. Война фон Мессингхофа — вовсе не безумная интрига кучки амбициозных сильванских графов. Они не стайка извергов, скрывающихся в лесах к северу от Нульна. Это то, что обещал Штефан фон Кёльн, — абсолютное господство над родом людским, и она, Ульрика, станет частью плана! Самый древний и злобный из врагов человечества возвращался из могилы, чтобы утопить всех в океане крови, и Ульрика поедет в его кортеже! Она никогда не перестанет убивать. Человечество станет расплачиваться вечно. Ох и великолепная предстоит месть!
Фон Мессингхоф улыбнулся.
— Теперь вы поняли, да? Увидели, что вам предлагают?
— Да, — выдохнула Ульрика. — И это превосходит все мои надежды.
— Рад слышать, — кивнул граф. — Но прежде, чем осуществить мечту, надо многое сделать: подготовить почву, заложить основы, так что вам придется и скрываться, и резать глотки, и бродить среди людей — прежде чем вам разрешат сражаться. Вы готовы? Согласны делать то, что потребуется, чтобы приблизить нашу победу?
Ульрика огорченно молчала. Она проявила эгоизм, заявляя, что хочет лишь драться. Вела себя так, словно война фон Мессингхофа затевалась исключительно ради нее.
Она кивнула:
— Готова.
— Отлично, — голос вампира вдруг стал жестче, — поскольку я не терплю неповиновения. И не собираюсь обсуждать с вами свои приказы. Если вы со мной, то вы со мной полностью и следуете за мной без вопросов. Если нет, то умрете здесь и сейчас, ибо вы слишком опасны, чтобы жить.
Ульрика подняла глаза — и встретила его горящий взгляд. Она сглотнула. Холодный монстр, раньше прятавшийся под обаятельной маской, показал себя. Это ужаснуло девушку.
— Итак, — сказал фон Мессингхоф, — станете вы шпионом, если я велю? Будете солдатом, писцом, грузчиком, если я прикажу? Станете рыть выгребные ямы?
Потребовалось огромное усилие воли, чтобы выдержать пристальный бездушный взгляд, но Ульрика не отвела глаз и не выказала страха.
— Я рождена солдатом, — сказала она, — и, принеся присягу, не нарушу ни одного приказа.
— И вы ее приносите?
— Да, господин. Я в полном вашем распоряжении.
Фон Мессингхоф перестал сверлить ее взглядом, и привычная маска вернулась на место.
— Прекрасно. Обещаю, что вы не пожалеете. Эта война даст нам обоим то, чего мы желаем. А теперь надо обсудить ваше первое назначение. — Он оглянулся. — Блютегель! Найди леди Отилию и попроси ее вернуться. Она тоже сыграет роль в этом деле.
Старый дворецкий вынырнул из теней, поклонился и покинул шатер.
Ульрика прикусила язык, глотая протест. Она только что пообещала повиноваться фон Мессингхофу во всем, но…
— Э, мы с Отилией должны работать вместе?
Граф приподнял бровь.
— Вовеки, — ответил он. — Поэтому разумно привыкнуть друг к другу прямо сейчас.
Ульрика стиснула зубы. Она не находила настоящих причин не любить Отилию. На самом деле их общая ненависть к ламиям могла сделать их подругами, но превозмочь себя у Ульрики не получалось. А ведь придется. Ладно, в любой компании всегда кто-то с кем-то не в ладах. Хороший солдат не обращает на такое внимания и выполняет свои обязанности.
Отилия скользнула в шатер и остановилась перед фон Мессингхофом, словно Ульрики здесь и не было.
— Да, господин граф?
Ульрика скрипнула зубами. Однако быть хорошим солдатом не так-то легко.
Фон Мессингхоф поманил их к карте на столе.
— Чтобы шпионы ничего не прознали, я только своим доверенным офицерам сообщаю, где именно планирую ударить по императору. — Он отметил точку, находившуюся, по грубым прикидкам, в дне пути к северу от Нульна. — Вот особняк сеньора фон Аршеля, где Карл-Франц проведет последнюю ночь перед отъездом в Нульн. Я хочу, чтобы она стала его последней ночью на земле. Но… — Он посмотрел на них, став вдруг очень серьезным: — Но то, что я скажу вам сейчас, я не говорил даже своим офицерам.
Ульрика сглотнула. Неужели он на самом деле так ей доверяет? Не очень-то разумно…
— Возможно, — продолжил граф, — что у нас не получится расправиться с Карлом-Францем у Аршеля и он доберется до безопасного Нульна. Поэтому мы должны предусмотреть такую ситуацию. — Он двинул палец к Нульну. — Есть там один доктор, личный врач графини Эммануэль, доктор Гэблер. Человек вне подозрений. Как вы знаете — хотя, может, вы, боярыня, и не знаете… — Он глянул на Ульрику. — Еще в Альтдорфе нам удалось заразить императора изнурительной болезнью. Оспой.