— Довольно! — рявкнула Отилия. — Ему еще ехать.
Ульрика пришла в себя, не зная, как долго пила. Она с трудом остановилась, вытащила клыки из шеи Ругера, поставила человека на ноги. Он пошатнулся, поправил, глядя в землю, воротник, потом надел шлем.
Ульрика посмотрела на него, отвернулась и зашагала к своей лошади.
— Спасибо, леди.
Развернувшись, Ульрика отвесила капитану пощечину.
— Не смейте благодарить меня за это! Вы что, овца? Вы что, не?..
Она резко замолчала, осознав, что выставляет себя полной дурой, и снова зашагала к лошади. Ругер потащился следом, медленно, качаясь, как пьяный, и в седло залез с большой осторожностью.
— Поехали, — бросила Отилия.
— Да, леди.
Они поскакали за ним, и Отилия оглянулась на Ульрику со своей приводящей в бешенство улыбочкой на губах.
— Думаю, надолго вы у нас не задержитесь.
Ульрика скривилась.
— Что вы имеете в виду? Я хочу порвать глотки всем людям Старого Света.
— Только до одной, той, которая вам нужна, не дотянетесь.
Ульрика метнула на нее острый взгляд.
— До своей, хотите сказать? Да, я виню себя. Но… — Она холодно посмотрела на людей. — Но не всецело.
Отилия лишь улыбнулась и поскакала дальше.
Они вернулись в лагерь фон Мессингхофа перед рассветом, и встретила их напряженная тишина. Солдаты занимались обычными утренними делами, сдавленно перешептываясь, а офицеры, сбившись тесными группками, бросали нервные взгляды в сторону вампирской поляны.
— Что случилось? — спросила Отилия копейщика у ворот.
Он нервно кашлянул.
— Лучше вам услышать это от графа, леди.
Отилия, побледнев, въехала на территорию лагеря, Ульрика следовала за ней, неся капитана Гэблера через плечо. Под красным пологом напряжение ощущалось еще сильнее. Почти все немертвые капитаны и чемпионы фон Мессингхофа сидели в своих шатрах, а немногие оставшиеся снаружи негромко переговаривались, совсем как люди, поглядывая на генеральскую палатку.
Отилия и Ульрика с немалым трепетом направились туда, но тут занавесь откинулась, и на поляну шагнула фигура в белом балахоне. Это оказался Эмманус, у порога он оглянулся.
— Я доложу хозяину, — безжизненным голосом произнес он. — Это уже слишком.
— Делайте что должны, легат, — донесся из шатра голос фон Мессингхофа. — Хотя помощь пригодилась бы больше грозящего пальца.
— Я здесь для того, чтобы наблюдать и докладывать, господин, — ответил Эмманус, — а не затем, чтобы помогать вам искать бешеных псов, сорвавшихся с привязи.
Эмманус угодливо поклонился и удалился. Проходя мимо Ульрики и Отилии, он не удостоил их взглядом, а фон Мессингхоф в палатке разразился потоком ругательств.
Отилия, сглотнув, вошла, Ульрика последовала за ней, чуть пригнувшись, чтобы половчее внести тело Гэблера. Фон Мессингхоф, изрыгая проклятья, расхаживал по шатру и тоже не взглянул на вошедших.
— Чахлый евнух! Предполагалось, что он станет моим советником, а не доносчиком! — Граф схватил стоявший на столе золотой кубок и швырнул его в зазвеневшие, точно гонг, доспехи на стойке, расплескав повсюду кровь. — Хозяину совсем не обязательно знать о каждой мелкой неудаче!
Выступивший из тени Блютегель подобрал кубок и принялся протирать филигранно выкованный нагрудник кирасы.
— Милорд, — осторожно пробормотал он, — леди Отилия и боярыня Ульрика вернулись с добычей.
Фон Мессингхоф нахмурился, словно услышав слова на непонятном языке, потом резко обернулся.
— Вы вернулись! Боги Кхемри, я думал, что потерял и вас!
Отилия сделала реверанс, а Ульрика сгрузила Гэблера у стола с картой.
— Просим прощения, господин граф, но… что тут случилось?
Фон Мессингхоф оскалился.
— Кодреску предал меня. Вот что случилось. И легат Эмманус отправляется доносить на меня Маннфреду, вместо того чтобы прийти на помощь, трусливый кастрат!
Глаза Отилии тревожно расширились.
— Кодреску предал вас? Так он все-таки напал на Карла-Франца?
Граф устало вздохнул.
— Нет, хвала фортуне, не так глупо. По крайней мере пока. Он не сделал ничего, противоречащего моим приказам, — ну, по словам шпионов. Он продолжает поход к монастырю Черной Розы, строит планы его захвата и намечает обратный путь.
— Тогда почему вы думаете…
— Потому что Моргентау, его ближайший союзник, покинул лагерь, прихватив своих солдат.
Отилия замерла.
— Вы уверены?
Фон Мессингхоф кивнул.
— Под предлогом, что бойцов, мол, нужно держать в форме, вот пусть они и очистят лес от зверья, он отправился на север и не вернулся.