Кодреску переглянулся с другими вампирами.
— И этого достаточно, чтобы вы отбросили верность ему?
Ульрика усмехнулась и встала.
— Верность? Он завербовал меня всего несколько дней назад, дав обещания, которых не сдержал. Я — боярская дочь, Орел Севера, крылатый гусар. Он обещал, что я стану сражаться в его кавалерии. Командовать людьми. А вместо этого заставил меня таиться, вынюхивать, лгать, как шпион. Это ниже моей чести, ниже моего достоинства. Он пользуется саблей как стилетом. — Девушка подняла взгляд на Кодреску. — Я слышала, что вы умеете ценить закаленные клинки, вот и пришла к вам.
Кодреску пожевал губами и вновь оглянулся на двух вампиров. Один из них, с волосами цвета крови, которого Ульрика уже видела на красной поляне, выступил вперед, глядя на нее. Это, должно быть, Эммерих фон Грааль, заместитель Кодреску. Фон Мессингхоф отзывался о нем как о тщеславном и пустом дегенерате, в искусстве владения оружием уступающем, однако, только Кодреску. Сам он называл себя «честным и безупречным рыцарем» и писал поэмы на пергаменте из содранной кожи своих жертв, вместо чернил используя их кровь.
— Почему генерал заподозрил милорда Кодреску в предательстве? — спросил он.
— Моргентау покинул лагерь, — ответила Ульрика. — Забрал своих бойцов, якобы в патруль, и не вернулся. Фон Мессингхоф уверен, что он собирается присоединиться к вам.
Кодреску выругался.
— Треклятый горячий щенок!
— Генерал, — предостерегающе вымолвил фон Грааль, но Кодреску не слышал его. — Я же велел ему ждать! Он должен был повернуть против фон Мессингхофа после нашего нападения!
Фон Грааль театрально вздохнул.
— Ну вот, кот вырвался из мешка.
Кодреску гневно зыркнул на него, потом замер и посмотрел на Ульрику.
— А. Ну да. Конечно. — Он вновь повернулся к фон Граалю и женщине. — Поверили вы ее истории? Что мне с ней делать?
— Убить, — пожал плечами рыцарь с кровавыми волосами. — Тогда уже не будет иметь значения, правду она сказала или солгала.
Женщина — изящная черноволосая вампирша в мантии с капюшоном, расшитой древними нехекхарскими символами, — покачала головой. Сеньора Целия, на протяжении четырехсот лет остающаяся любовницей Кодреску, являлась могущественным некромантом. Несмотря на воинскую доблесть Кодреску и фон Грааля, фон Мессингхоф настаивал, что именно она — самая опасная в этой троице.
— Граф не знает, что она переметнулась, — сказала она. — Мы можем использовать ее для передачи ложной информации.
Ульрика зарычала.
— Я не для того бросила шпионить на генерала, чтобы начать шпионить на вас! Я пришла сражаться. Убейте меня — или дайте мне коня. И мне все равно, что вы предпочтете.
Фон Грааль и сеньора Целия смотрели скептически, но Кодреску улыбнулся, показав клыки.
— Мне нравится эта девчонка, — сказал он. — Она хочет драться на поле боя, а не в темных проулках и спальнях. В наши дни мало кто понимает, что такое истинная честь. — Он хлопнул Ульрику по плечу, достаточно сильно, чтобы встряхнуть все ее раны. — Вы получите своего коня.
— Но, генерал, — заметил фон Грааль, — можем ли мы быть уверены, что она не лжет?
— А имеет ли это значение? — фыркнул Кодреску. — Если мы не позволим ей вернуться к фон Мессингхофу, какой вред она сможет нам причинить?
— Она может повернуть против нас — как, вы надеялись, Моргентау повернет против него, — сказала сеньора Целия.
— Пускай. — Кодреску с улыбкой похлопал по украшенной крупным рубином рукояти висевшего на его поясе меча. — Она поедет рядом со мной. И если затеет свою игру — что ж, удачи. Нас с Волчьим Клыком уже много веков никто не побеждал в поединке.
— Но она не может быть всегда рядом с вами, генерал, — беспокоился фон Грааль. — За ней нужно следить, охранять, чтобы она не ускользнула. Потребуются ресурсы, которыми мы…
— Тогда я поручаю заботу о ней вам, раз уж это так вас волнует, — заявил Кодреску. — Найдите для нее место в своей палатке. Подберите ей оружие и коня. Но если с ней под вашей опекой что-нибудь приключится, — продолжил он, увидев, как вытянулось лицо рыцаря, — то вы ответите передо мной. Понятно?
Фон Грааль кивнул, пряча уныние:
— Абсолютно, милорд. Абсолютно.
Ульрика тоже поклонилась Кодреску — и тоже чтобы спрятать лицо. Ее ложь о ненависти к фон Мессингхофу, изуродовавшему ее, заставившему ее шпионить, похоже, сработала! Ну, по крайней мере, она почти не сомневалась, что это ложь.
— Я не собираюсь вас сторожить, — фыркнул фон Грааль, шагая к своей палатке под зонтом от солнца, который держал над ним человек-раб. День выдался гнетущим, пасмурным, но свет все равно причинял Ульрике сплошные мучения, даже под густым покровом листвы. — Нет у меня времени для таких глупостей. И в своей палатке я видеть вас не желаю, нечего вам там подслушивать для своего хозяина. Мои солдаты присмотрят за вами. Будете спать с ними.