— Вы лишаете меня достоинства, милорд, — сказал он, поворачивая голову. — Я этого не забуду.
Кодреску выбросил вперед руку — быстрее, чем Ульрика смогла разглядеть, рывком притянул Моргентау к себе и вонзил клыки в обнаженную шею, как волк, раздирающий лань. Моргентау взвизгнул от страха, забился, но Кодреску стиснул его в медвежьих объятиях, не давая пошевелиться, и жертва затихла.
Ульрика смотрела, завороженная и потрясенная. Случалось, что один вампир пил из другого — во время любовного акта, например, когда они делились кровью, силой и удовольствием. Но сейчас происходило совсем другое. Подавив страх жертвы, Кодреску питался спокойно, будто врач, изучающий рану, и содрогался Моргентау скорее от стыда, чем от наслаждения, — хотя, возможно, и от того, и от другого. Это было доминирование, чистое, простое откровенное — вожак стаи на глазах других волков подчинял выскочку.
Ульрика не испытывала особой симпатии к Моргентау. Хотя его желание действовать можно понять, он правда сделал глупость — и заслужил наказание. Но в то же время Кодреску тоже поступал неразумно. Хороший лидер не выставит подчиненного слабаком перед его людьми. Кодреску сейчас не укреплял армию, а только тешил свою гордыню. Ульрика начала понимать, почему фон Мессингхофу, которого напыщенные волки считали слабым, поручили командовать сильванскими силами вторжения. И все-таки — повторяя слова Моргентау — Ульрика присоединилась к сильванцам не для того, чтобы плести паутину интриг в лесу. Она присоединилась к ним, чтобы бегать с волками, а Кодреску как раз волк.
Закончив есть, генерал оттолкнул Моргентау, так что тот почти без сознания упал в гроб.
— Уберите его, — велел Кодреску носильщикам. — Выступаем через час.
Солдаты генерала начали сворачивать лагерь в тот момент, когда появились разведчики Моргентау, так что приготовились заблаговременно, а силы Моргентау по-прежнему оставались в строю, что позволяло объединившейся армии двинуться в путь еще до захода солнца. Но за скорость пришлось расплачиваться. Немертвые рыцари Моргентау скакали, не жалуясь, а вот вымотанные после дневного перехода люди падали прямо на тропе.
Кодреску, вместе с Ульрикой разъезжающего туда-сюда вдоль шеренги, проверяя маршевый порядок, это, казалось, не волновало. Его лошадь топтала рухнувших копейщиков копытами, а он даже не оглядывался.
— Вас не волнует уменьшение численности войска? — поинтересовалась Ульрика.
— Скорость важнее, — ответил Кодреску. — Мы уже опаздываем на день. Я должен захватить монастырь и город, обслуживающий его, поднять их мертвецов, вернуться в Штирвудский лес и атаковать фон Мессингхофа прежде, чем он нападет на Карла-Франца. Моргентау и так задержал меня. Я не позволю его пушечному мясу задавать мне темп.
Значит, таков его план.
— Вижу, вы намерены сдержать данное генералу обещание — буква в букву.
Кодреску ухмыльнулся.
— Да. Я приведу ему мертвецов города и монастыря, как он и просил, — и заткну ими его глотку.
— И вы не боитесь, что битва ослабит ваши собственные силы перед нападением на Карла-Франца?
— Фон Мессингхоф слаб. — Кодреску вскинул точеный подбородок. — Когда он увидит, что я выставил против него, он капитулирует. А если нет, я его раздавлю. У него не будет возможности дать отпор.
Ульрика молча ехала за Кодреску, занявшим свое место во главе колонны. Теперь она знала то, что просил ее выяснить фон Мессингхоф, — и могла ускользнуть, выкрасть крылатый кошмар из загона, в котором его держат, вернуться к графу с докладом. Но, с другой стороны, какой в том прок? Генерал подготовится к приходу Кодреску, но он не будет знать его силы. Не лучше ли подождать окончания боя у монастыря и оценить численность поднятых мертвецов? Или… или это только предлог, чтобы остаться?
ГЛАВА 19
ПАУК ИЛИ ВОЛК
За несколько часов до рассвета по тропе прискакал разведчик, Кровавый Рыцарь, и отсалютовал Кодреску.
— Отряд, генерал! Сеньор и его свита, боевой жрец и несколько охотников на ведьм. Мы насчитали тридцать рыцарей и артиллерийский парк из трех больших пушек.
— Они охотятся на нас?
Разведчик покачал головой.
— Они не на нашем пути, но пересекают его. Едут от Вурстхейма вдоль ручья, впадающего в Рейк, и носят поверх собственных цвета Карла-Франца.