По-прежнему без шума и крика копейщики вырвались на дорогу и конной лавиной врезались в колонну, пронзая издерганных призраками рыцарей и выбивая их, даже не успевших сообразить, что на них напали, из седел. Рыцари и лошади скользили по крутому берегу, скатывались в реку, барахтались в бурлящей воде. Фон Грааль, не выдернув копья из груди одного из вассалов, направил скакуна к боевому жрецу, вытаскивая на ходу меч. Шталекер отшвырнул сломавшуюся пику и выстрелил в упор в лицо седобородому сеньору, пытавшемуся надеть шлем.
Да, это была настоящая бойня. Рыцари сражались в полнейшей темноте, в то время как гусары Шталекера благодаря магии фон Грааля видели все и, обладая жесточайшим преимуществом, сбрасывали бестолково размахивавших мечами врагов с коней или всаживали им, кричащим от завывания в уши призраков, копья в спины. А на противоположном берегу гремели выстрелы, добивавшие упавших в реку.
Но вдруг все изменилось.
С криком, словно вырвавшимся из тысячи глоток, боевой жрец вскинул сверкающий молот, и над его головой взмыл пылающий шар, осветив тропу и вспененную реку слепящим золотисто-белым сиянием. Тени и духи, которых коснулся этот свет, съеживались и развеивались струйками черного пара, испуская мучительный визг, обрывавшийся вместе с их существованием. Фон Грааль заслонил лицо рукой. Даже стоящая на склоне Ульрика отпрянула. Сияние обжигало как солнце, вонзаясь в душу раскаленным мечом.
Вокруг боевого жреца рыцари приходили в себя: прозрев, с изгнанием тьмы они вновь обрели отвагу. Теперь атаки копейщиков Шталекера встречала острая сталь, а стрелки на том берегу прекратили огонь, поскольку противники перемешались.
— Прибейте меня камнями, — пробормотал один из охранников Ульрики, глядя на боевого жреца. — Это не ротный капеллан. Это же треклятый лектор-причетник!
Ульрика возмущенно фыркнула. И они заметили это только сейчас?
Фон Грааль, оправившись, рванулся к жрецу, вскинув меч. Тот блокировал удар сияющим молотом и выбросил в сторону вампира открытую ладонь.
— Порождение тьмы! — взревел он. — Гори в священном пламени Зигмара!
Двухвостая огненная комета сорвалась с его ладони и ударила фон Грааля в грудь. Вампир выкрикнул контрзаклятье, но чары жреца оказались слишком сильными. Пламя окутало фон Грааля, пожирая плащ и эмаль доспехов, а заодно и голову его лошади.
Животное со страшным криком встало на дыбы — и ринулось вскачь, унося в лес корчившегося в огне, воющего фон Грааля, пытавшегося сорвать с себя горящий плащ.
Гусары отступали по всей линии «фронта», а некоторые кинулись следом за фон Граалем, заразившись его паникой.
— Стоять, конокрады! — рявкнул Шталекер, пришпорив коня, направив его к боевому жрецу. — Отступать будете, когда я скажу вам удирать!
— Держать строй! — крикнул Рахман. — Держать!
Призывы и брань развернули некоторых бойцов, но слепящее пламя жреца и оружие рыцарей неумолимо меняли ход событий. Темнота рассеялась, потрясение, вызванное внезапной атакой, прошло, и теперь громили уже гусар-копейщиков.
Шталекер и Рахман наседали на жреца, пытаясь прикончить его, но ни опыт, ни хитрость не могли одолеть чистую мощь причетника и его молота. Рахман вылетел из седла, а саблю Шталекера сломал сокрушительный удар. Сержант развернул коня, нащупывая висевший за спиной клинок, но жрец ринулся следом, разбросав копейщиков, пришедших на помощь командиру, словно и не заметив их.
— Скорей. — Ульрика тронулась с места. — Мы должны ему помочь.
Охранник слева подстегнул лошадь — и преградил вампиру путь.
— Сержант велел оставаться здесь.
— Дурак! — рявкнула Ульрика. — Никто же, кроме нас, не уцелеет!
Одним движением она отпихнула человека, выхватила из его рук пику и направила свою аравийку на коня второго «сторожа». Животное шарахнулось, а Ульрика, выставив вперед копье, свирепо пришпорила Ясим.
— Эй! — крикнул охранник. — Стой!
— Попробуй поймай меня!
Ясим рыжей молнией, нацеленной в спину боевого жреца, слетела со склона. Лектор-причетник на мощном боевом коне теснил Шталекера на коренастой лошадке к реке, осыпая сержанта тяжелыми ударами молота. Свет полыхавшего над ним шара обжигал кожу, наполняя сознание пчелиным жужжанием. Ульрика, стиснув от боли зубы, крепче прижала копье к боку.
Жрец, кажется, снова почувствовал приближение противоестественного, повернулся к ней — и опоздал. Копье ударило его слева в грудь, оно не пробило сияющих доспехов, но сила удара вышибла человека из седла, бросив на землю прямо под копыта лошади Шталекера.