Ульрика, выхватив кинжал, спрыгнула с Ясим прямо на врага, прижав коленями руку, пытавшуюся поднять молот.
— Броня Зигмара защитит…
Ульрика вонзила кинжал в глаз причетника, и незавершенное заклинание умерло на его губах. Светящийся шар потускнел и исчез вместе с жизнью человека, и вновь воцарилась благословенная тьма.
— Много обязан, — проворчал Шталекер, отбив меч замахнувшегося на поднимающуюся Ульрику рыцаря. — И вы таки не убили моих ребят.
Ульрика ухмыльнулась и снова взлетела в седло, доставая рапиру.
— К сержанту Шталекеру! — выкрикнула она. — Гоните их в реку!
Гусары, взревев, сплотились во тьме и двинулись на рыцарей стеной вращающихся сабель, вновь тесня противника к берегу. Рахман — с безвольно повисшей раненой левой рукой — взобрался в седло и включился в бой, орудуя одной правой, а коня направляя коленями.
Ульрика развернула Ясим, но добраться до Рахмана, которому хотела помочь, не успела — об оплечье ее лат разбилась склянка, забрызгав лицо жгучей водой. Кожа сразу пошла пузырями.
— Повернись, злодей! — выкрикнул кто-то за ее спиной. — Повернись и умри!
Шипя от боли, Ульрика обернулась, мельком увидев суровое лицо охотника на ведьм, — и тут ее ослепила вспышка. Пистолетная пуля, пробив кирасу, раздробила ребра, и тело скрутила кошмарная, туманящая сознание боль, словно на груди каленым железом выжгли клеймо. Боль эта мигом заставила забыть о тупом толчке. Такую способно причинить только серебро. Черная агония нарастала, захлестывая разум, мир завертелся вокруг Ульрики, но чем сильнее становилась боль, чем быстрее все кружилось, тем жарче разгорался ее гнев. Ярость восставала огненным столпом, подавляя чувства, и страх, и рациональное мышление. Эти псы сожгли Фамке!
Она вонзила шпоры в бока Ясим и ринулась на врагов. Глаза застилала кровавая пелена. Еще одна пуля просвистела мимо уха, но Ульрика этого даже не заметила. Охотник на ведьм взмахнул клинком, но рапира разрубила чужое оружие пополам и снесла голову врага с плеч. Еще один поднял лошадь на дыбы, целясь в Ульрику из пистолета, — и лишился руки. Каждое движение девушки встряхивало застрявшую между ребер серебряную пулю, и за каждой волной боли следовала новая волна ярости.
К ней уже спешили другие охотники — раскаленные добела сердца в кровавом море. Она атаковала их в слепом неистовстве, полностью утонув в бешенстве. Мир распался на застывшие мгновения: охотник на ведьм падает с лошади, рука его вырвана из плеча; другой цепляется за рукоять рапиры, острие которой торчит из его затылка; третий корчится под копытами Ясим, а Ульрика полосует его спину клинком.
Последним остался предводитель, уродец с тяжелыми морщинистыми веками и ястребиным носом, торчащим из-под жиденькой завесы седых волос. Ульрика отбила брошенную им склянку со святой водой и погнала врага к реке, парируя удары и нанося свои, оставляя глубокие царапины на его доспехах.
Когда задние копыта его лошади заскребли по скользкому склону, а на мрачном лице мелькнул страх, она ухмыльнулась.
— Жаль, что придется тебя утопить, а не сжечь! — прошипела она.
Тут лошадь охотника потеряла равновесие, поехала вниз, забила ногами, пытаясь выбраться на ровную поверхность, и мужчине пришлось отчаянно вцепиться в луку седла.
Вампир, захохотав, подняла рапиру для последнего удара, но, потеснив Ясим, появилась другая лошадь, и другой всадник рубанул клинком, обезглавив добычу Ульрики.
Ульрика, зарычав, замахнулась на наглеца, вмешивающегося в чужую схватку, — и увидела, что это фон Грааль, в почерневших доспехах, без шлема и на свежей лошади. Он вернулся как раз вовремя, чтобы нанести последний в этой битве удар. Схватка на дороге окончилась. Рыцари погибли, уланы собирали раненых.
Фон Грааль улыбнулся обожженными губами.
— Пожалуйста, прошу. Ударьте, и я наконец избавлюсь от вас.
Ох, какое сильное искушение! Но красная ярость отступала, рассудок и боль возвращались, и Ульрика понимала, что сейчас не время. Пока не время. Она серьезно ранена. Неизвестно, сумеет ли она победить. Ульрика опустила рапиру и склонила голову, едва не лишившись сознания. Серебряная пуля в груди причиняла страшные мучения.
— Простите, милорд. Я не знала, что это вы.
— Что вы вообще тут делаете? Разве я не приказал вам держаться подальше?
— Она спасла положение, господин, — заговорил Рахман. — Когда вы…