Кодреску продолжал смотреть на нее.
— Это правда, девочка?
Ульрика с усилием вскинула голову. Вся ее сила воли уходила на то, чтобы держаться в седле. Выпитая кровь затянула раны, но чувствовала она себя все равно так, словно в ее грудь сунули раскаленный кирпич. Каждый шаг лошади вынуждал Ульрику морщиться и вздрагивать. Но все же она не могла молчать, пускай даже это означало столкновение с фон Граалем. Она не позволит себя запугать.
— Нет, — прохрипела она. — Это было необходимо.
Фон Грааль метнул на нее убийственный взгляд и уже открыл рот, но Кодреску заговорил первым:
— Что вы имеете в виду?
— Капитан фон Грааль не сказал вам правды. Он бежал от огня жреца. Гусары проигрывали. Я атаковала причетника и…
— Ложь! — воскликнул фон Грааль. — Я не бежал! Я заколол жреца — несмотря на ваше неповиновение и свои ожоги. Вы пытаетесь покрыть себя славой — за мой счет!
Кодреску вскинул руку.
— Закончите свой рассказ, девочка.
— Это недолго, милорд. Я убила жреца и дралась с охотниками на ведьм. Потом вернулся капитан фон Грааль, зарубил последнего из них, и бой закончился.
— Новая ложь! — рявкнул фон Грааль. — Она только помогала мне!
Кодреску не отрывал взгляда от Ульрики.
— Вы можете доказать свои слова?
Ульрика посмотрела на фон Грааля. Сейчас ее слово встало против его слова, и она не сомневалась, кого предпочтет Кодреску, но у нее ведь имелись свидетели. Надо только позвать Шталекера и попросить его рассказать о произошедшем. Однако, если она заставит его свидетельствовать против фон Грааля, сержант заплатит за это своей Мэгс и, несомненно, жизнью, поскольку Шталекер, похоже, не из тех мужчин, которые без борьбы отдадут женщину другому, даже если этот другой — вампир.
Ульрика стиснула кулаки, сжав поводья. В чем проблема? Почему она медлит? Какое ей дело до Шталекера?
Он, в конце концов, всего лишь человек, а она поклялась мстить всему человечеству. Но он нашел ей кровь, когда она в этом нуждалась, и был, в отличие от фон Грааля, хорошим командиром. Она покачала головой.
— Все случилось именно так, как я сказала, но у меня нет доказательств. Я могу только дать слово.
Фон Грааль усмехнулся.
— И сколько оно стоит? Вы уже предали прежнего господина, а до того — свою госпожу. — Он повернулся к Кодреску. — Милорд, я должен отомстить за оскорбление, нанесенное моей чести. Я желаю вызвать эту пройдоху на дуэль.
Ульрика улыбнулась. Ну вот, как он и обещал. Фон Грааль знал, что она взбрыкнет, и с самого начала хотел найти предлог убить ее, не вызвав гнева Кодреску.
Генерал мрачно кивнул.
— Этот раскол огорчителен, но вы в своем праве. Вы получите свою дуэль.
— Я принимаю вызов, — сказала Ульрика, — но надеюсь, что сеньоры позволят мне сперва оправиться от ран.
— Конечно, — согласился Кодреску.
— Господин, — заметил фон Грааль, — раны она навлекла на себя сама, они — часть ее вины. Она должна быть готова сражаться с ними.
— А вы должны быть готовы сражаться с ней не раненой, — отрезал Кодреску. — Это дело чести, капитан. Не убийство. — Он махнул рукой. — Дуэль состоится после того, как мы захватим монастырь. А теперь займитесь своими ранами, и поздравляю с победой.
Фон Грааль напряженно поклонился.
— Спасибо, господин. И я готов встретиться с ней при любом раскладе.
С этими словами он направился в конец колонны, держась в седле очень прямо.
Ульрика проводила его взглядом, потом повернулась к Кодреску.
— Господин, я сказала правду. Он пожертвовал нашим преимуществом, чтобы иметь возможность бросить вызов боевому жрецу.
Кодреску одарил ее ледяным взглядом.
— Не надо сказок. Это не делает вам чести. Если вы уличили Грааля в некомпетентности, следовало убить его и возглавить его бойцов.
Ульрика моргнула.
— Так было бы лучше?
— Вожаком должен быть тот, кто сильнее. Таков закон природы. Таков мой закон.
— А если кто-нибудь попытается убить вас и возглавить ваших бойцов?
Свирепая улыбка исказила лицо Кодреску, поглаживавшего Волчий Клык.
— Пусть попробует.
Ульрика молча ехала на север вместе с колонной, мысли ее метались и путались. Когда она пришла к Кодреску, он предложил ей бой и славу, и она поддалась искушению. Соблазн никуда не делся. Ей хотелось участвовать в штурме монастыря. Хотелось драться без раздумий и оглядки. Но в то же время чем больше она узнавала Кодреску, тем больше разочаровывалась в нем, находя дураком. Он не был хорошим генералом — точно так же, как фон Грааль не был хорошим капитаном. Хороший генерал продвигает успешных лидеров, а не блестящих дуэлянтов. Для него же это все игра. На самом деле его не заботит, победит ли Сильвания в грядущей войне. Он желает только личной славы. Он завоеватель, а не правитель, существо свирепое и примитивное. Но хуже ли это холодных манипуляций фон Мессингхофа? Граф порезал ее серебром — равнодушно, будто поправил ей воротник. Она до сих пор содрогалась от такого бесстрастия.