— Ну, допустим, но куда же он делся? — возразил охраннику напарник. — Я никого там не вижу.
— Я тоже. Но лучше все же доложить, — сказал первый. — Я буду чувствовать себя ослом, если мы поднимем шум из-за пустяка, но я окажусь еще большим ослом, если мы не его поднимем, а это окажется вовсе не пустяк.
— Ну, так-то да, — согласился второй стражник. — Тогда пойдем доложим.
Патрульные торопливо удалились. Ульрика перевела дух и злорадно усмехнулась.
— Ты все равно большой осел, с докладом или без него, — пробормотала она, выскочила из укрытия и сиганула на следующую крышу.
Восхитительное чувство полета захлестнуло ее. Девушка засмеялась от восторга. Она скакнула на другую крышу, и дальше, и дальше, вздымая облака снега при каждом приземлении. Что за наслаждение! Ничего подобного она в жизни не испытывала. В основном потому, что не смогла себе позволить ничего подобного. Источником ее невероятной грации и ловкости стала сверхчеловеческая сила, которой может обладать лишь немертвый, и использовать ее так здорово! Ульрике вдруг захотелось вечно танцевать здесь, на крышах, перепрыгивая с конька на конек. Как прекрасно напружиниться и прыгать как кошка, скользить над городом подобно невесомой мечте и смотреть вниз на несчастных смертных. Знать, что ты быстрее, сильнее и смертоноснее каждого из них, что можешь соскользнуть вниз острой тенью и забрать любую жизнь — а они даже не будут знать, что ты вообще была там. Это жизнь, достойная богини!
Ульрика облизнулась, представив, как обрушивается с крыши на ничего подозревающего нищего или банкира. Богиня хотела есть. Кто посмеет встать на пути ее голода?
Узкий край солнца выглянул из-за края крыши дворца графини фон Либвиц, свет ударил Ульрику в лицо. Она зашипела и упала на покрытый черепицей крутой скат. Пузыри ожогов надувались на щеках и лбу, струйки дыма взметнулись над горящей кожей. Пришла невероятная боль. Полуослепленная, обезумевшая от ужаса, девушка заметалась в поисках клочка тени. Она нашла глубокую впадину в форме буквы «V» между двумя фронтонами и вкатилась туда, задыхаясь и дрожа в прохладе случайного убежища.
«Идиотка, — думала Ульрика, обхватив голову руками. — Считать себя богиней, когда ты не можешь даже взглянуть на солнце!»
Она подползла к краю крыши, спрыгнула на балкон и спустилась, цепляясь за карнизы, на улицу, все еще укрытую в тени зданий. Девушка прикрыла опаленную голову курткой и короткими перебежками из тени в тень, как спасающаяся от кошки крыса, добралась до дома Альдриха.
Ульрика ввалилась в покои графини. Габриелла вскочила на ноги.
— Дитя мое! — закричала она, набрасывая на воспитанницу свой халат. — Ты вернулась! Я думала, тебя настигли! Или что похуже!
Ульрика рухнула в кресло и подняла голову. Глаза заплыли, она почти ничего не видела.
— Солнце… — пробормотала она. — Меня настигло солнце…
Графиня ахнула и подошла к ней, обняла.
— О, твое лицо! Твое несчастное лицо! Зачем я только позволила эту вылазку!
Она повернулась и щелкнула пальцами.
— Имма, быстро! Подставляй шею. Госпожу Ульрику нужно немедленно накормить.
Служанка присела в реверансе и подошла к Ульрике, расстегивая высокий воротник униформы.
— Да, госпожа.
Ульрика, вцепившись в халат Габриеллы, всхлипывала и тряслась всем телом.
— Да, — стуча зубами, произнесла она. — Кормить. Кормить!
Имма опустилась на колени возле кресла Ульрики и отодвинула в сторону ленточку на шее, скрывавшую многочисленные шрамы на горле. Аромат ее крови, ее биение в жилах мощно манили Ульрику — и к своим любовникам она не испытывала такого влечения. Она должна получить желаемое, немедленно. Ульрика выпустила клыки, схватила девушку и грубо прижала к себе. Имма завизжала от удивления. Ульрика не обратила на это никакого внимания. Она глубоко вонзила клыки в нежную белую плоть и принялась жадно пить. Сладкая кровь потекла по ее венам, смывая терзающую боль как чудотворный бальзам.
— Ульрика! — донесся голос издалека. — Нежнее! Ульрика!
Но это были просто звуки. Ульрика сосала и сосала, погружаясь в полузабытье по мере того, как красный океан тепла и уюта захлестывал ее с головой.
— Ульрика!
ГЛАВА 8
ВОЕННЫЙ СОВЕТ
— Ульрика!
Ульрика проснулась от пощечины. Вампир моргнула и приложила все силы, чтобы подняться на ноги, но те не повиновались путаным приказам, которые отдавал не вполне пробудившийся рассудок.
Еще затрещина.
Ульрика зашипела и отшатнулась, ища глазами того, кто позволил себе подобное в ее адрес. Габриелла стояла над ней, одетая для выхода в свет.