Ульрика закусила губу. Шталекер — это хорошо, но если она не переманит на свою сторону Моргентау и не придумает, как разобраться с фон Граалем и сеньорой Целией, его одного будет недостаточно. Как же ей быть? Надо решать — и решать быстро. Битва за монастырь Черной Розы разразится уже следующей ночью.
Армия Кодреску разбила лагерь за два часа до рассвета. Брухбен и монастырь были достаточно близко, чтобы добраться до них еще до восхода солнца, но позднее прибытие не оставит времени для сражения. Так что солдаты поставили палатки вне пределов досягаемости дальних монастырских патрулей и занялись последними приготовлениями.
Кодреску пригласил в свой шатер офицеров, собрав их вокруг грубой карты монастыря и города. Монастырь притулился у низких лесистых холмов, возвышавшихся над возделанной долиной, по которой протекала река Веркенау. Брухбен стоял на том же берегу, в полумиле от монастыря — через лес, на запад по узкой тропе. Дорога пошире тянулась по другую сторону Веркенау, соединенная с городом и монастырем мостами.
Кодреску указал на монастырь.
— Чары, наложенные монахами на стены, делают их абсолютно непроницаемыми для таких, как мы. Осада может занять недели. А времени у нас нет.
— Так как же мы попадем внутрь? — спросил Моргентау.
— А мы и не попадем, — улыбнулся Кодреску. — Они выйдут к нам. — Он указал пальцем на город. — Черная Стража поклялась драться с немертвыми, где бы они ни появились, а у монастыря крепкие связи с городом. Многие слуги и адепты приходят оттуда. Так что, когда они услышат, что там буйствует гнусный вампир со своими приспешниками, у них не останется выбора, кроме как прийти на помощь. И когда они это сделают… — Палец его обвел город по кругу. — А мы подождем.
— Но кто-то же останется в монастыре, — заметил фон Грааль. — Все не выйдут, а чары никуда не денутся.
— Да, — сказал Кодреску. — Войти в монастырь мы все так же не сможем. Вот почему мы путешествуем с живыми людьми. Надев доспехи храмовников, которых мы убьем в Брухбене, гусары Шталекера въедут в монастырь и прикончат жрецов, поддерживающих чары. Тогда мы проскользнем внутрь и разделаемся с оставшимися.
Ульрика нахмурилась. Кто эти «оставшиеся»? Несколько слуг и конюхов? Какая в том слава?
— Полагаю, гнусным вампиром, разоряющим город, буду я, — вздохнул Моргентау.
Кодреску покачал головой.
— Я же говорил, капитан. Я пока не могу доверять вам в битве. — Он указал на мост, пересекающий Веркенау возле монастыря. — Вы будете держать этот мост и позаботитесь, чтобы никакие коварные храмовники не ударили нам в спину.
— Но… насколько это вероятно? — спросил, брызгая слюной, Моргентау. — Они пойдут прямиком по лесной тропе. Вы просто выводите меня из игры.
— Пока пес не научится выполнять простые команды, такие как «сидеть» и «ждать», — отрезал Кодреску, — он не заслуживает участия в убийстве.
— Я не пес! — прорычал Моргентау.
— Так докажи! — рявкнул в ответ Кодреску. — Покажи, что способен выполнять приказы, и я дам тебе снова стать волком.
Моргентау открыл рот, чтобы возразить, но фон Грааль заговорил первым:
— Тогда кто нападет на город? Не я, естественно.
— Нет, — ответил Кодреску. — Вы слишком ценны, чтобы вами рисковать. — Он повернулся к Ульрике: — Это сделаете вы, девочка. Вы, сорок копейщиков, несколько костяных рыцарей Моргентау и крылатый кошмар фон Мессингхофа.
Ульрика заморгала, не понимая, оказали ей честь — или оскорбили. Приятно, конечно, что генерал доверяет ей больше, чем Моргентау, но одновременно он заявил, что ценит ее гораздо меньше, чем фон Грааля, поставив на одну доску с уланами, которых дважды за ночь посылал вперед в качестве пушечного мяса.
— Я? Вы уверены, господин?
— Вы же говорили, что не хотите ничего, кроме как отомстить человечеству, — напомнил Кодреску. — Вот вам возможность начать. Город Брухбен надо стереть с лица земли.
От этих слов Ульрика затрепетала, и ее сомнения насчет своей значительности развеялись. Наконец-то она сможет отомстить, и Кодреску позволил ей вести людей в бой! Она станет командовать, как и должно быть! Ладно, может, она еще и передумает предавать его.