— Ты меня тоже прости.
Фамке пожала плечами, словно сбрасывая с них огромную тяжесть, и ослепительно улыбнулась.
— Да забудь. Леди Гермиона тоже увидела возможность в моей красоте. Но она сказала, что сделает меня ее владычицей, а не рабыней. Она пообещала научить меня, как сделать так, чтобы мужчины волочились за мной, умоляя об одном только взгляде, — вместо того чтобы стать игрушкой в их руках. Я спала и видела, чтобы она поскорее обратила меня.
Ульрика посмотрела на Фамке, снова несколько озадаченная. Под сладкой улыбкой вампира скрывался гнев такой силы, что это, пожалуй, даже пугало.
— Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, — наконец смогла выговорить Ульрика.
Фамке усмехнулась, ее глаза вспыхнули.
— Уже нашла. Я навестила дом отца после обращения — сразу, как только смогла.
Когда до Ульрики дошел смысл сказанного Фамке, она моргнула.
— А, ну да, — произнесла она. — Ясно.
— Ты тоже убила того, кто издевался над тобой? Как ты говоришь, Кригера? — светским тоном, словно спрашивая о погоде, осведомилась Фамке.
Ульрика покачала головой.
— Нет. Я еще толком не пришла в себя после обращения. Ничего не соображала. Кригера прикончили мои старые друзья: два гнома, Истребители троллей, и двое моих знакомых — маг и поэт. Хорошие мужчины и настоящие друзья. Они гнались за Кригером через весь Кислев и Сильванию, чтобы спасти меня.
Фамке поджала губы и отвернулась, обрывая беседу так же внезапно, как начала ее.
— Не бывает хороших мужчин, — сказала она.
Один невыносимо долгий момент Ульрика смотрела на ее красивый профиль, теперь твердый и холодный как у статуи, и жалела только об одном — что нельзя поднять отца Фамке из могилы, чтобы убить мерзавца еще раз.
Кортеж остановился. Они находились теперь в самом сердце Фаулештадта. Покосившаяся таверна с прохудившейся крышей возвышалась на углу квартала, состоящего из доходных домов — квартиры здесь были размером со спичечный коробок, скорее всего. Над дверью висел на крюке красный фонарь. В его малиновом свете виднелась вывеска заведения — приколоченная к доске голова волка, сильно потрепанная дождями и снегом, с одним-единственным уцелевшим стеклянным глазом. Ульрика не заметила охранников, но за гостями, очевидно, наблюдали — не успели они въехать во двор, как путь им преградил здоровый детина с небрежно закинутой на плечо окованной железом дубинкой.
— Эт’ неподходящее место для таких важных шишек, как ваши благородия, — сообщил верзила, подойдя к экипажу Гермионы. — Вам лучше поискать развлечений еще где-нибудь.
— Мы приехали к мадам Матильде, — холодно сообщила Гермиона. — Мы ее… — Она сделала паузу, словно слово никак не давалось ей, а затем словно выплюнула: — Сестры.
Детина пристально присмотрелся к Гермионе, к сидящей рядом Габриелле и выглянувшей из своей кареты мадам Дагмар, нервно сглотнул и с торопливой уважительностью прикоснулся к грязному чубу.
— Прощенья просим, госпожа. Не признал вас.
Он махнул рукой вниз по улице.
— На первом перекрестке сверните и с заду подъезжайте. Оно там как бы приватнее.
— Благодарю, любезный, — ответила Гермиона, вернулась на свое место и небрежным жестом велела кучеру двигаться.
Они уже сворачивали за угол, когда Ульрика услышала — охранник громко свистнул и крикнула кому-то:
— Дирк! Беги, скажи ее милости — тут к нам целая компания заявилась!
Карета въехала в переулок настолько узкий, что едва не задевала стены. Габриелла выглянула в окно.
— Не суем ли мы головы в петлю, которую будет трудновато снять? — осведомилась графиня.
Гермиона пренебрежительно отмахнулась.
— Громилы Матильды только резать глотки в темных переулках горазды. Бертольт в одиночку сможет пробиться наружу из этой вонючей хижины.
Габриелла нахмурилась, но промолчала. Ульрика знала, о чем думает графиня. Если Матильда действительно стоит за убийствами остальных ламий и дело дойдет до драки, незваным гостям придется туго. Ульрика с сожалением посмотрела на свое красивое платье. Надо было надеть костюм для верховой езды.
Экипаж внезапно сбавил ход.
— Впереди тупик, госпожа, — раздался сверху голос кучера. — Я не знаю…
Грохот и скрежет оборвали его слова. Ульрика и остальные повскакивали с мест, готовясь принять бой. Неужели на них напали? Девушка высунулась в окно и посмотрела вперед. Кусок глухой стены перед ними с лязгом откатывался в сторону, обнаруживая грязный двор, где сходились задние стены доходных домов. Во владения Матильды, как оказалось, входила не только таверна на перекрестке. Нельзя сказать, чтобы это обрадовало Ульрику.