— Настоящий рог изобилия, из которого так и сыплются запретные удовольствия, — пробормотала Габриелла.
Рыжая услышала ее и улыбнулась.
— Остров удовольствий в океане страданий, так ее острость называют это, — произнесла она, делая широкий жест вокруг. — На верхнем этаже девочки — ну и парни, если таковы ваши предпочтения. В таверне — выпивка, танцы, в подвале можно перекинуться в карты или кости, а еще ниже — опий и травка. Каждый может найти что-нибудь по вкусу.
— Звучит… прибыльно, — вежливо ответила Габриелла.
— Ну, концы с концами сводим, — согласилась Рыжая.
Они свернули на узкую лестницу и принялись спускаться вниз, в самые недра здания. С каждым витком спирали Ульрика сталкивалась с неоспоримыми свидетельствами того, что Рыжая сказала чистую правду. Стук костей и вопли отчаяния на первом подземном этаже, странный, сладковатый запах дурмана, пропитавший стены второго. Но он не был последним. Группа спустилась на третий подземный уровень, стенам которого оказалось не под силу заглушить жалобные стоны и мольбы, срывавшиеся с измученных уст.
Габриелла вопросительно посмотрела на проводницу. Рыжая снова улыбнулась.
— Гостиница для особых гостей, — пояснила она. — Небольшой сервис, который мы предоставляем, э-э-э, профессионалам для их занятий. Знаете, такое местечко, где можно пересидеть, если ты в бегах. Или припрятать кого, пока идут переговоры о выкупе.
— Бьюсь об заклад, номера здесь стоят недешево, — заметила Габриелла.
— Но спрос всегда есть, — ответила Рыжая, и они продолжили спуск.
Они спустились еще на три пролета. Ульрика чувствовала, как этажи над ней давят с каждым шагом все сильнее.
— Это все морок, — прошептала Габриелла ей на ухо. — Во время спуска в эту бездну мы шли по трем разным лестницам, а кажется, что по одной. Не владеющий ведьминским видением никогда отсюда не выберется.
Ульрика сглотнула и огляделась, но вокруг ничего не изменилось. Ульрика сконцентрировалась, стараясь воспринимать умом, а не глазами. На краткий миг ей показалось, что она видит двери и другие лестницы, идущие в стороны. Но тут же все исчезло.
— Я, пожалуй, буду держаться поближе к вам, госпожа, — произнесла Ульрика.
Габриелла погладила ее руку.
— Вот мы и пришли, — сообщила Рыжая.
Лестница заканчивалась маленькой квадратной площадкой. Дверей здесь на первый взгляд не обнаружилось, а вот бойницы под потолком, на стенах и даже на полу имелись в изобилии. Рыжая отодвинула Родрика и фон Цехлина, подошла к противоположной стене и постучала по ней. Гости нервно сбились в кучу в центре этой коробки смерти.
— Туточки посетители, госпожа, — крикнула Рыжая и отступила на шаг.
В стене появилась дверь. Ульрика удивленно моргнула. Это не походило на штучки из тех, что любят отмачивать волшебники. Дверь просто была там — как будто девушка не заметила ее, забыла поглядеть в ту сторону.
Рыжая открыла дверь и присела в глубоком почтительном реверансе.
— Заходите, ваши благородия.
Гермиона немедленно напустила на себя привычно-надменный вид — который полностью слетел во время блужданий в подземелье, — высоко вздернула подбородок и вплыла в комнату, словно маленький галеон на всех парусах. Сразу за ней вошел фон Цехлин, за которым следовали Фамке, Родрик, Габриелла и Ульрика.
Комната, где они оказались, напоминала гарем аравийского халифа, обставленный безумным старьевщиком. На первый взгляд она поражала непристойной роскошью, напоминая набитую сокровищами пещеру. Красный, золотой и фиолетовый цвета преобладали в обстановке, насколько позволял видеть свет сотни толстых свечей. Бархатные диваны и низкие позолоченные столы окружали резной камин, пол устилали восточные ковры, на которых в беспорядочном множестве стояли богато украшенные светильники, вазы и статуэтки. Но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что мебель вся в царапинах и чиненая-перечиненая, ковры — протерты, а прочие предметы обстановки добыты на ближайшей помойке. Хрусталь на поверку оказывался стеклом, золото — медью, хорошо начищенной и сильно помятой жизнью.
Посреди этой поношенной роскоши глазам ламий представилась любопытная картина. Черноволосая женщина в красной сорочке лежала лицом вниз на ближайшем к камину диване, сжимая подушку. Толстенькая, потная девушка в потрепанной униформе горничной склонилась над хозяйкой и, упираясь коленом в ее поясницу, затягивала на ней корсет из китового уса.