— Графиня, я выступила против Гермионы, и теперь мое положение здесь стало шатким. Не замолвишь ли ты за меня словечко перед королевой? Доведи, пожалуйста, до ее сведения, что я сделала правильный выбор.
Габриелла похлопала ее по руке.
— Обязательно. И не бойся. Гнев Гермионы обрушится только на меня. Когда мы схватим убийцу, я уеду, и ваша жизнь вернется в прежнюю колею.
— Надеюсь, сестра, — сказала Дагмар. — Очень надеюсь, что все так будет. Я не люблю неприятности.
— Так и никто не любит, — улыбнулась Габриелла. — Возвращайся домой и больше не покидай его. Гермиона сообщит тебе, когда восстановится порядок.
Дагмар присела в реверансе, повернулась и поднялась на ступеньку своей кареты. Габриелла и Ульрика двинулись дальше к экипажу Гермионы, Родрик прикрывал их с тыла.
— Все было бы намного проще, — пробормотала Габриелла под нос, — если бы я могла просто оторвать Гермионе голову.
Графиня поднялась в карету. Ульрика ухмыльнулась у нее за спиной — она думала то же самое и о леди, и о ситуации в целом.
Ульрика и Фамке сидели рядом в неловком молчании, пока кортеж пробирался обратно в северную часть города через трущобы Фаулештадта. Габриелла и Гермиона продолжали жаркий спор.
— Шесть ламий держали в руках весь Нульн до того, как начался этот ужас, — говорила Габриелла. — Осталось три — ты, Дагмар и Матильда. Если ты ввяжешься в междоусобицу, останется двое или меньше. Разве ты не видишь? Чем бы ни закончилось ваше противостояние, оно надолго ослабит нашу власть над городом. Ты не можешь позволить этому произойти.
— Не я это начала, — надувшись, сказала Гермиона. — Это все волчица, чтобы ты там ни говорила.
Габриелла вздохнула.
— Мы не можем убить ее, если есть хоть тень сомнения в ее виновности. Королева нам обеим снимет головы, если Матильда окажется невиновна.
— Да, но если она виновна? Теперь она знает, что мы ее подозреваем. Она нанесет удар, пока мы будем ждать твои драгоценные доказательства!
— Это ты решила раскрыть все карты разом, я здесь ни при чем, — ответила Габриелла.
Кортеж съехал с моста и загрохотал по булыжным мостовым Нойштадта. Ульрике показалось, что краем глаза она уловила черную вспышку, девушка выглянула в окно, затаив дыхание. Но это был всего лишь экипаж мадам Дагмар — он отделился от кортежа, направляясь к «Серебряной лилии». Ульрика перевела дух и рассмеялась собственной нервозности. Вампиры уже боятся собственной тени, стыд и позор. Впрочем, после их визита во владения Матильды это была вполне разумная реакция.
Несколько минут спустя они миновали ворота Альтештадта и подъехали к дому Гермионы. Когда Габриелла со свитой шли по подъездной дорожке, чтобы пересесть в свою карету, графиня последний раз обратилась к леди:
— Я не прошу тебя ничего не делать. Если ты подозреваешь Матильду, используй все возможности собрать необходимые сведения. Приставь к ней соглядатая, подкупи ее знакомых, все что угодно. Только не нападай на нее. До тех пор, пока я не смогу представить королеве убедительные доказательства по делу. Могу я положиться на тебя в этом вопросе?
Гермиона угрюмо кивнула.
— Очень хорошо, сестра, но я уверена — в итоге окажется, что я права насчет Матильды.
— Если так и будет, — сказал Габриелла, — я смиренно принесу извинения.
Когда графиня и ее спутники садились в карету, Ульрика заметила, что Фамке смотрит ей вслед. Белокурая фройляйн грустно улыбнулась, затем повернулась и ушла за своей госпожой.
Не доезжая до дома цехового мастера Альдриха, Габриелла приказала кучеру остановиться в том же месте, где она высадила камеристку и паладина в прошлый раз.
— Вы должны вернуться в гостиницу, — сказала она Родрику.
Рыцарь не шелохнулся.
— Обстановка накаляется, миледи. Убийца все еще на свободе, да и леди Гермиона теперь имеет на вас зуб. Я должен оставаться рядом, чтобы защитить вас в случае нужды.
— Я бы очень хотела видеть вас рядом со мной, Родрик, — сказала Габриелла, — но мои позиции в доме этого толстого дурака все еще очень шатки. Он меня едва терпит. Если я приведу под его крышу еще и вас, он взбеленится и отправится прямиком к охотникам на ведьм. Не бойтесь. Скоро мы будем вместе, обещаю.
Родрик не выглядел до конца убежденным, но все же поднялся и двинулся к двери кареты.
— Только об этом я и молюсь, госпожа. Потому что толстый дурак не может защитить вас так, как могу я.
Родрик толкнул дверь и вышел, потом отвесил поклон в сторону Ульрики.