Ульрика знала: ничего подобного она бы не сумела. Она боец, а не политик — будь она чуть более дипломатичной, вероятно, не потеряла бы Феликса. Но девушка могла узнать высокий класс, когда видела, и графиня им обладала. Ульрика надеялась, что когда-нибудь станет хотя бы наполовину так хороша в переговорах, как Габриелла сейчас.
Мысли перетекли на других ламий, с которыми Ульрике довелось познакомиться в Нульне. Девушка рассмеялась про себя. Встретив Габриеллу, она вытянула счастливый билет. Матильда казалась грубоватой, но дружелюбной — по крайней мере до тех пор, пока на нее не набрасывались с выпущенными когтями. Но жизнь среди сутенеров, воров и шантажистов, которую та вела, способность к любой низости, то, что хозяйка притона существовала, разрушая судьбы других, — все это выглядело малопривлекательно. Мадам Дагмар просто дрожащее ничтожество, ведомая, но никогда не ведущая, а Гермиона вызывала отвращение. Коварная гадина, умеющая только молоть языком, слишком тупая, чтобы отличить друга от врага, и кусающая руку помощи.
Да, Ульрике повезло. Габриелла — достойный пример для подражания, могущественный вампир, знающий, однако, что такое честь, она верой и правдой служила своей королеве, делала для сестер все, что в ее силах, и оставалась честолюбивой, но не тщеславной. Ульрика не смогла бы совершить лучший выбор, даже если бы представилась такая возможность, и гордилась тем, что служит именно Габриелле. На нее вдруг нахлынуло сочувствие к Фамке — бедная девушка связала себя узами верности с отвратительной госпожой. Наверняка Гермиона вымещала на ней приступы плохого настроения и капризы. Чему могла блондинка научиться у взбалмошной трусливой бабы?
Ульрика накинула богато расшитый халат из катайского шелка и решила погреться у камина. Габриелла давно объяснила, что вампирам никакой мороз не страшен и в тепле для поддержания жизни они не нуждаются. Но девушка все равно мерзла. С того самого дня, как она поднялась со смертного одра, ей еще ни разу не удалось по-настоящему согреться — не считая моментов блаженного тепла во время еды.
Ульрика устроилась в кожаном кресле с высокой спинкой, стоящем у камина, продолжая размышлять о ссоре между новыми сестрами. Она не сомневалась, что Матильда и Гермиона, предоставленные сами себе, снова сцепятся и одна из них — а то и обе — погибнет, в то время как истинный убийца останется на свободе. Саму Ульрику не сильно волновала сложившаяся ситуация. Она только входила в это странное сообщество, пока не чувствовала себя частью ночных сестер и не ощущала уз верности королеве Неферате. Это не ее люди.
Во всяком случае, пока.
Совсем другое дело — Габриелла. Если та хотела сохранить жизни сестер и найти убийцу, Ульрика сделала бы все, что в ее силах, чтобы помочь графине. Но что она могла? Габриелла уже постаралась примирить двух других ламий. На самом деле единственное, что разрешило бы ситуацию, — это обнаружение настоящего убийцы. Как поспособствовать этому? Ульрика могла бы вернуться к месту, где маленький загадочный человечек выбрался из туннелей канализации, и попробовать снова взять след, но вряд ли бы это удалось: прошел целый день, и запах наверняка затерялся среди тысячи других. Какие еще ниточки есть у нее и Габриеллы? Или им придется сидеть и ждать, пока убийца снова нанесет удар? Любая новая смерть лишь ухудшит отношения между сестрами.
Тут Ульрике пришла новая мысль. Она направилась к кушетке, где, приходя в себя после ее вчерашнего обильного завтрака, спала горничная Имма. Ульрике было жаль будить ее, бедная девушка наверняка страшно испугается, снова увидев вампира, который с ней так грубо обошелся. Но Имма единственная знала все до мелочей о последнем дне Альфины. Конечно, служанку уже расспросила Габриелла, но, возможно, что-то прошло мимо ее внимания.
Ульрика в нерешительности постояла около кушетки, затем присела на край, протянула руку и осторожно потрясла горничную.
— Имма, проснись, — прошептала она. — Нужно поговорить.
Девушка застонала во сне и пробормотала что-то, но не проснулась. Ульрика потрясла ее снова.
— Имма.
Горничная медленно открыла глаза, повела вокруг непонимающим взглядом и тут узнала склонившуюся над ней Ульрику. Имма ахнула, ее глаза расширились. Ульрика положила руку ей на плечо и сказала:
— Не бойся, Имма. Я не причиню тебе вреда.