Она поманила Ульрику за собой.
— Пошли. Пора и тебе отправляться.
Девушка последовала за графиней по коридорам через весь дом к двери, выводившей на каретный двор. Габриелла открыла ее. Ульрика замешкалась на пороге.
— Госпожа, — сказала она, и в голосе ее послышалось беспокойство. — Записка шантажиста не является доказательством невиновности Матильды. Она сама могла ее написать.
Габриелла улыбнулась и потрепала Ульрику по щеке.
— Разумеется. Но я должна показать Гермионе что-то, что заставит ее пока не выпускать когти. Одна надежда на то, что она не так сообразительна, как ты.
Габриелла подтолкнула Ульрику к выходу.
— Теперь иди. И принеси мне настоящие доказательства.
Девушка поклонилась.
— Сделаю все, что смогу, госпожа.
Перекресток, который требовалось разыскать Ульрике, находился по соседству с кварталом, прозванным местными жителями Трущобами. Ульрика припомнила, что Феликс описывал этот район в своих рассказах. Несколько лет назад, когда их позвали в Нульн помочь бороться с нашествием скавенов, некоторые кварталы пришлось сровнять с землей в процессе зачистки. Шрамы все еще сохранялись на лице города. Ульрика шагала по узким грязным улицам и видела постройки, изуродованные черными пятнами пожарищ и заплатками на пробоинах от осадных орудий. Часть домов и вовсе представляла собой наскоро покрытые побелкой времянки, собранные из балок и кирпичей, что вытащили из руин. Иным не хватило и этого — часто рухнувшую стену заменяло натянутое в обугленном проломе полотнище, единственное спасение от резких зимних ветров. Некоторые здания так и возвышалась почерневшими скелетами — ни снести, ни отремонтировать их ни у кого не дошли руки.
Первым делом Ульрика выбралась на Мессингштрассе и двинулась по ее извивам, все дальше углубляясь в грязные переулки. Она шла по узкой дорожке, заваленной мусором, в котором сновали крысы. По обеим сторонам тянулись подозрительно выглядящие конторы и задрипанные таверны, откуда доносились смех, грубые песни и печальная вонь неистребимой бедности. Миновав несколько перекрестков, Ульрика с удивлением поняла, что улицы и сами дома кажутся знакомыми, хотя она бы руку дала на отсечение, что никогда не бывала тут раньше. Затем сообразила: рывок наперегонки с солнцем к дому Альдриха прошлым утром начался где-то здесь. Выход из канализации, которым воспользовался неуловимый маленький человечек, где-то рядом! У девушки мурашки побежали по спине. Так, значит, тайный выход из канализации и дом, где обосновался шантажист, находятся неподалеку друг от друга. Головоломка начинала складываться.
Еще через два квартала она оказалась на пересечении Мессингштрассе и Хофф — лужа на перекрестке была по колено глубиной. Ульрика замедлила шаги. Четырех и пятиэтажные доходные дома теснились плечом к плечу, как зеваки, собравшиеся вокруг места преступления. Здесь стояла темень, хотя обе луны уже взошли над городом, — высокие дома полностью загораживали путь свету.
Ульрике это только на руку. Темнота скроет от любопытных, пока она станет шнырять в поисках здания с черной дверью, — если только здесь нет обладателей столь же острых глаз, как ее собственные, а полностью исключить такую возможность нельзя. Несмотря на все заверения Матильды, убийцей могла оказаться именно она. Или же хозяйка притона, например, могла послать немертвого из своей свиты, чтобы тот выполнил грязную работу для госпожи. Строго говоря, убийцей могла быть даже мадам Дагмар. Вдруг она скрывает дикую, коварную натуру под маской пассивности и почтительности. Правда, такой вариант Ульрика всерьез не рассматривала.
Девушка наклонилась к двери, пытаясь определить, черная она, серая или темно-красная. Хотя вампир прекрасно видела в темноте, цвета ночью оставались для нее столь же тусклыми и смазанными, как и для любого живого человека. Ульрика вздохнула и повернулась, глянула на другую сторону улицы. Вот же она! Дверь, ведущая во второе от перекрестка здание, несомненно, была черной — она выглядела темнее всех остальных дверей поблизости.
На ней обнаружилась нарисованная белой краской буква «X».
Чума. «X» писали на дверях зачумленных домов. Ульрика инстинктивно отшатнулась, но взяла себя в руки. Зачем ей теперь бояться болезней, смертельных для людей? Она уже мертва. Девушка двинулась к двери, но остановилась. Зараза могла оказаться наименьшей из здешних опасностей. Стоило осмотреться вокруг, прежде чем подходить прямо к главной двери. Ульрика вернулась на Мессингштрассе и добралась к предыдущему перекрестку, где начинался переулок, что вел по задам зданий, фасадами выходящих на Хофф. Здесь стояли доходные дома без дворов, так что переулок казался просто щелью между вздымавшимися на четыре этажа стенами. Тут было куда темнее, чем на перекрестке.