Охотник смутился и умолк.
Ульрике очень хотелось ответить, что она смотрится в брюках лучше, чем он, и, скорее всего, умеет обращаться с мечом половчее храмовника, но девушка поборола искушение и смиренно опустила голову.
— Хотела бы я, чтобы моя жизнь была другой, — вздохнула она. — Но я дала клятву Урсуну стереть с лица земли тварей, превративших мою сестру в чудовище. Я потеряю благословение Бога-Волка, если нарушу слово, и покрою позором всю свою семью.
Она выбрала правильную тактику: Хольманн коротко кивнул, лицо у рыцаря сделалось такое, словно он лимон проглотил.
— Клятвы, данные богам, нужно соблюдать. Ты благородная женщина.
Хольманн вышел вперед, поднял фонарь.
— Пойдем. Я буду освещать нам путь.
Второй этаж не сильно отличался от первого — комната за комнатой, забитые койками с иссохшими телами. Никаких следов боя, ни единого признака, что Альфина побывала здесь.
— Власти, должно быть, собрали в этом доме зараженных со всей округи, — заметила Ульрика, когда они закрыли дверь последней комнаты и направились к лестнице, чтобы обследовать верхний этаж.
Охотник на ведьм кивнул.
— Я жил здесь во время эпидемии. По всему городу зараженных запирали в таких домах. Это единственный способ.
— Ты думаешь, это помогло? — спросила Ульрика.
Хольманн пожал плечами.
— Нульн все еще стоит.
Планировка верхнего этажа отличалась от остальных. Здесь находились всего три большие комнаты вместо множества маленьких. Первую, которую они осмотрели, точно так же занимали ряды коек с телами. Во второй трупов тоже хватало, но они лежали в страшном беспорядке.
— Молот Зигмара, — пробормотал Хольманн, оглядывая царивший вокруг хаос. — Какая за бойня здесь приключилась?
Ульрика знала какая с того самого мгновения, как вошла, но, разумеется, не ответила. Она осмотрелась. Несомненно, госпожу Альфину убили именно здесь. Изначально это была такая же больничная палата, как и остальные помещения. Но десятки трупов разметало, как солому ураганом, разбросало по всей комнате разорванными в клочья, лишенными рук или ног.
Под перевернутой койкой лежал череп, обтянутый высохшей до состояния пергамента кожей; два скелета, валяющиеся рядом, переплелись, словно занялись любовью.
Остались и другие следы схватки. Заколоченное окно разбито, ставни разломаны пополам и отброшены в сторону, по стенам змеились глубокие трещины, которые могли оставить когти вампира. На покрытых пылью досках пола запеклись россыпи брызг и длинные полосы черной крови.
Стояла вонь, настолько сильная, что даже Хольманн почувствовал ее.
— Кровь Зигмара, — сказал он, кашляя. — Это пахнут не тела людей, погибших от чумы. Здесь воняет трупом, хорошенько полежавшим на солнцепеке.
— Да, — согласилась Ульрика.
Более того — точно такой же запах исходил от тела Альфины и от забора борделя, где нашли несчастную. Но здесь от смрада резало глаза, словно они с Хольманном забрались внутрь гниющей туши. У Ульрики волосы дыбом вставали от этой вони, она опасалась, что ее вырвет. И в то же время часть ее смаковала аромат, наслаждаясь им.
Так пахнет убийца, теперь Ульрика не сомневалась в этом. Если она сможет выследить его обладателя, то найдет того, кто уничтожает ламий Нульна, положит конец царящему в городе ужасу и, как надеялась девушка, заодно и вражде Матильды с Гермионой.
Но куда тварь делась и как она покинула комнату?
— Кто бы мог это сделать? — спросил Хольманн, осматривая трещины на стене.
Девушка не ответила. Она вышла из комнаты и глубоко вдохнула. За дверями запах исчез. Конечно, не было и следа этой вони на остальных этажах, которые они уже осмотрели. Что это могло значить? Что тварь меняет обличья, как Матильда, и пахнет разложением только в одной из своих форм? Возможно, но…
Внезапно Ульрику осенило. Она протолкнулась мимо Хольманна обратно в комнату и подошла к разбитому окну. Да. Следы от когтей на подоконнике и стенах, отвратительный гнилой запах, сочащийся с каждой поверхности так сильно, что даже она вздрогнула.
— Тварь попала сюда через окно, — сказала Ульрика. — И выбралась так же.
Охотник присоединился к ней и выглянул в ночь.
— Тогда оно умеет летать, — предположил он.
Ульрика проследила за его взглядом. Окно выходило на перекресток. Ближайшее здание находилось через дорогу, не меньше чем в десяти ярдах.
— Или прыгать, — уточнила девушка, вспоминая свои восторженные прыжки по крышам позапрошлой ночью.
— Притом очень здорово прыгать, — заметил Хольманн.