Вот и сейчас, подойдя с Хольманном к двери храма, Ульрика не могла сказать, что чувствует страх, — только сильную нервозность. Морр — защитник мертвых, и его жрецы, как отметил охотник на ведьм, обучены упокаивать нежить. Но могут ли они учуять нежить, если столкнутся с ней нос к носу, как должно вот-вот произойти? Ульрика испытала ни на чем не основанную уверенность, что стоит ей переступить порог храма, как глаза всех присутствующих обратятся к ней и каждый наставит на нее обвиняющий перст. Также вообще-то на нее мог обратить взор сам Морр, чего Ульрике хотелось в последнюю очередь. А что, если она просто рухнет замертво?
Хольманн поднимался по ступенькам из черного камня. Ульрика же замешкалась у подножия лестницы. Охотник оглянулся на спутницу, вопросительно приподняв бровь.
— Возможно, тебе стоит пойти одному, — сказала девушка. — Я всего лишь благородная дама из Кислева. У меня нет официальных полномочий вести расследование и опрашивать людей. Ты — храмовник, слуга Зигмара. На твои вопросы они ответят.
Хольманн ухмыльнулся.
— Ваше присутствие, фройляйн, нисколько ни умалит мой авторитет. Пошли. Охотнику на вампиров в этом храме нечего бояться.
«Но вампиру, на которого охотятся, очень даже есть чего», — подумала Ульрика.
Она сглотнула и уже хотела сбежать, но вдруг поняла, что не может. Обрывок рясы оставался единственной реальной зацепкой, которую удалось найти. Девушке не хотелось вернуться к Габриелле и сообщить, что она не стала распутывать этот клубок просто потому, что струсила.
— Очень хорошо, — сказала Ульрика. — Тогда пойдем.
Девушка последовала за Хольманном вверх по лестнице. Когда она проходила между колонн у входа — черной и белой, — на плечи вдруг словно навалилась огромная тяжесть. Хольманн проник внутрь без малейших затруднений, но, когда Ульрика перешагивала порог, ей казалось, что она бредет словно сквозь толщу воды. Эта упругая поверхность отталкивала вампира, отказываясь впускать в храм. Невыносимый страх перед Морром и его слугами вдруг охватил ее, физический ужас перед тем, что они в силах оборвать ее нежизнь, прекратить хрупкое существование. Ульрика стиснула зубы и устремилась вперед, как физически, так и умственно. Она не безмозглая тварь, поднятая из могилы. Она еще Ульрика Магдова-Страхова. Все те же радости и печали, мечты и желания теснились в ее груди. Она не отдалась полностью на милость ночи, не стала бессмысленной кровожадной тварью. Пока еще нет. Чем сильнее Ульрика взывала к собственной человечности, тем слабее становился барьер, и наконец ей удалось пробить преграду и войти в храм. Она последовала за Хольманном, чувствуя себя опустошенной и очень слабой.
Храмовник оглянулся, ища напарницу взглядом.
— Извини, споткнулась, — сказала девушка.
Он кивнул. В этот момент из тьмы безыскусно отделанного камнем храма выступил высокий худой священник в длинной черной рясе. Капюшон его лежал на узких плечах. Хольманн повернулся навстречу жрецу.
— Добро пожаловать, дети мои, — пробормотал тот, окидывая пришедших взглядом из-под набрякших тяжелых век. — Какие-то вопросы к богу порталов и сновидений? Хотите узнать, на каком именно пути вам будет сопутствовать удача?
Голос священника звучал как у человека, разговаривающего во сне.
Ульрика попятилась, опасливо глядя на жреца. Понял ли тот, что она собой представляет? Обладает ли могуществом, чтобы прямо сейчас обратить ее в пыль? Выглядел он трясущимся старым маразматиком, но с этими жрецами никогда не знаешь наверняка.
— Более приземленный вопрос, отец, — ответил Хольманн.
Охотник на ведьм подошел к жрецу, вытащил из-за пояса окровавленный обрывок рясы и протянул ему.
— Мы нашли это во время расследования вампирских убийств. Может, вы слышали, что кто-то из ваших братьев сошелся в схватке с этими тварями или был ранен во время отправления священных обязанностей?
Глаза жреца расширились, и он словно окончательно проснулся. Старик взял протянутый Хольманном обрывок и внимательно осмотрел тряпицу.
— Так она же вся в крови, — заметил жрец.
— Да, отец, — терпеливо подтвердил Хольманн. — И я ищу тварь, что нанесла раны хозяину этого платья. Вы слышали что-нибудь подобное? Несчастный, которому принадлежало одеяние, служил Морру в этом храме?