По крайней мере, она не дала никаких зацепок, по которым Хольманн смог бы найти ее. Ничего, что могло привести храмовника в дом Альдриха. Они больше никогда не встретятся. «И почему мне хочется этого?» — подумала Ульрика раздраженно. Хольманн пытался убить ее почти сразу после того, как она спасла ему жизнь. Конечно, Ульрике известны его мотивы. С точки зрения храмовника, она явила сущность кровожадного чудовища. Ни капли сожаления не промелькнуло на лице Хольманна, когда он бросился на Ульрику, — только слепая, безумная ярость. С упырями он сражался не так свирепо. Конечно, девушка знала причину и этого тоже. Упыри не прикидывались кем-то другим. Они не завоевывали сердце храмовника.
До особняка цехового мастера Альдриха оставалось дома три, когда Ульрика поняла: происходит что-то плохое. Чутким слухом вампир различила слабые крики и узнала голоса. В страхе и ярости вопили Имма и Габриелла, затем что-то с грохотом взорвалось, а крики перешли в звериный рев. Ульрика припустила вниз по мокрой мощеной улице, на ходу доставая саблю. Кто-то напал на госпожу! Она должна защитить ее!
Внешне особняк выглядел так, словно ничего не происходило. Дверь закрыта, подъездная дорожка пуста. Но с верхних этажей неслись вопли и грохот ломаемой мебели. Ульрика взбежала по ступенькам и увидела потеки крови на пороге. Она толкнула дверь, но та оказалась заперта. Вампир отступила на шаг и, вложив всю сверхчеловеческую силу, ударила ногой в место, где находился замок. Этого хватило, чтобы обломки засова и щепки разлетелись в разные стороны. Ульрика ворвалась в дом с саблей наголо.
В прихожей лежал труп дворецкого, того самого, что строил неодобрительные гримасы во время внезапного визита Родрика. Тело с вырванным горлом лежало у стены. Ульрика, изрыгая проклятья, побежала по лестнице, перескакивая по четыре ступеньки сразу. На площадке она наткнулась на Альдриха в ночной рубашке. Живот его был распорот, кишки размотаны по всему ковру. В толстой обмякшей руке хозяин дома сжимал меч, но, похоже, не успел им воспользоваться. Ульрика помчалась по коридору на звуки драки, ворвалась в покои графини Габриелла и влетела в…
Темноту.
Еще ни разу после того, как Кригер обратил ее, Ульрика не чувствовала себя настолько слепой и беспомощной во мраке. Она не видела даже сабли в собственных руках, не говоря уже о комнате или открытой двери совсем рядом. Девушка испугалась и на мгновение застыла, совершенно сбитая с толку. Ночное видение вообще не работало, словно на голову набросили мешок! Однако остальные чувства оставались к ее услугам. Ульрика слышала вокруг рев, крики и треск мебели, чуяла кровь, дым, страх Иммы, ярость Габриеллы, и поверх этого всего — словно наброшенное одеяло — мощное зловоние трупов, пролежавших на поле битвы несколько дней под дождем. Убийца. Убийца здесь!
Девушка прыгнула на запах, вслепую ударив саблей, и попала по чему-то — рев боли сказал об этом. Дубинка или кулак ткнул вампирку в лицо так, что из глаз посыпались искры и она отлетела назад, на обломки мебели.
Ульрика села. В голове звенело. Но она услышала легкие шаги, торопливо удаляющиеся от нее, и учуяла новый — хотя и знакомый — запах. Гвоздика! Толстый человечек, которого она так и не догнала в канализации.
— Ты! — прорычала Ульрика и набросилась на коротышку, занося саблю.
Невидимый человечек засмеялся и пнул ее в лодыжку, а когда вампир поднялась на ноги, снова легко ушел от удара. А вот он может видеть, подумала Ульрика.
— Ульрика! — раздался голос Габриеллы. — Это ты?
— Да, госпожа, — выдохнула Ульрика.
— Уходи отсюда! — закричала Габриелла. — Беги к Гермионе! Беги…
Раздался звук удара — словно камень врезался в глину, — и голос графини оборвался.
Ульрика вскочила и снова прыгнула к источнику зловония, на этот раз вытащив и кинжал. Невидимая нога снова подставила ей подножку, и девушка упала, больно ударившись животом. Она взмахнула саблей в сторону удаляющихся шагов и была вознаграждена болезненным шипением. На миг тьма рассеялась, и Ульрика успела увидеть толстого маленького чернокнижника. Тот пятился, хромая и втягивая ногу под свое безразмерное одеяние. На стене мелькнула тень кого-то огромного, сгорбленного, с уродливой головой. Тварь заносила когтистые кулаки.