— Сюда, госпожа!
Габриелла отпрыгнула от Родрика, фон Цехлина и еще одного воина. Она тоже успела обзавестись клинком, а один из людей Гермионы лежал в кресле, пачкая кровью дорогую обивку.
— Отойдите! — крикнула Габриелла противникам.
Но те атаковали снова. Ульрика парировала выпад воина фон Цехлина, а графиня выбила оружие из рук Родрика и самого фон Цехлина. Ей, никогда не обучавшейся фехтованию, сверхчеловеческая скорость позволяла восполнить недостаток навыков и мастерства. Она отпихнула фон Цехлина на нападавшего, с которым билась Ульрика, и они оба рухнули на узорчатый ковер. Но тут Габриелла столкнулась с Родриком. Рыцарь тяжелым мечом выбил шпагу из руки графини и замахнулся для удара.
— Госпожа! — закричала Ульрика и попыталась пробиться к ней, но их разделяли бойцы фон Цехлина — те, кто еще держался на ногах.
Ульрика разбросала фехтовальщиков в стороны. Габриелла тем временем развела руки, словно для объятия, и произнесла, вздернув подбородок:
— В самом деле, сэр рыцарь? Вам хватит одного чужого укуса, чтобы зарубить даму, которой вы клялись в верности?
Родрик заколебался. Меч дрогнул в его руках, в глазах промелькнула боль. Габриелла зарычала. Со звуком, похожим на грохот выстрела, она ударила предателя по щеке с такой силой, что сбила с ног. Ошеломленный рыцарь распростерся на полу, задыхаясь и глядя в потолок. Кровь хлынула из глубоких ран от когтей на его щеке, располосованной от уха до подбородка.
Ульрика проткнула двух своих противников и пробилась к Габриелле. Та собиралась прикончить Родрика, но тут позади графини мелькнул голубой шелк.
— Сзади, госпожа!
Габриелла проворно обернулась. Гермиона прыгнула, и вампиры, сцепившись, рухнули на низкий столик. Тот разлетелся фонтаном позолоченных осколков, к которым добавились обрывки кринолинов. Гермиона схватила графиню когтями за горло.
— Госпожа! — Ульрика прыгнула вперед, замахиваясь, чтобы проткнуть Гермиону шпагой.
— Нет! — выдохнула Габриелла.
Ульрика выругалась, отшвырнула клинок, схватила Гермиону за волосы и платье на спине и отодрала от графини. Леди выкрутилась в ее руках, шипя и плюясь, и впилась когтями в лицо девушки. Ульрика пыталась оторвать вампира от себя, но та продолжала драть когтями ее голову и шею.
Девушка резко отдернула голову назад — в руках Гермионы остался лишь парик, в котором увязли ее когти, — и бросила противницу на клавесин. Леди угодила в одну из ножек, та подломилась, и тяжелый инструмент рухнул на аристократку сверху, придавив к паркету.
Фон Цехлин и его бойцы, еще способные сражаться, закричали и бросились на помощь хозяйке.
Габриелла засмеялась и схватила Ульрику за руку.
— Как ловко и вовремя, любовь моя! А теперь бежим!
Они бросились к выходу — сзади громыхал клавесин, который пытались стащить с Гермионы. Фамке преградила вампирам путь. Она выпустила клыки и когти, но в глазах плескался страх.
— В сторону, девочка, — спокойно скомандовала Габриелла.
Взгляд Фамке метнулся с графини на Ульрику, затем на людей фон Цехлина, борющихся с клавесином.
— Ты нужна твоей госпоже, — добавила Ульрика.
Фамке бросила на девушку взгляд, в котором читалось нечто вроде благодарности, обежала их и устремилась к клавесину.
— Госпожа! Ты ранена? — воскликнула белокурая фройляйн.
Ульрика распахнула дверь, и они с Габриеллой выбежали в прихожую, едва не сбив с ног Отилию. Экономка, белая как мел, явно подглядывала за происходящим в замочную скважину.
Габриелла оттолкнула служанку в сторону, и дамы устремились к выходу. Позади раздался исполненный ярости вопль Гермионы:
— Хватайте их! Оставьте меня! За ними!
Габриелла и Ульрика уже выскочили на подъездную дорожку, когда по паркету прихожей загрохотали сапоги. Девушка оглянулась: фон Цехлин и пара его клевретов преодолели полпути к дверям.
Графиня распахнула дверцу кареты, но Ульрика замешкалась у откидной лестницы.
— Убить их, госпожа? — спросила она, кивая в сторону преследователей.
— На улице? — рявкнула Габриелла. — Глупый ребенок. Садись!
Лотта выглянула, чтобы выяснить причину задержки, увидела, что творится, и забарабанила по стенке экипажа прежде, чем Ульрика успела целиком забраться внутрь.
— Гони! Пошел! — закричала горничная.
Карета тронулась. Ульрика захлопнула дверцу и выглянула в окно. Фон Цехлин и его приспешники скатывались по лестнице в отчаянной, но безуспешной попытке настигнуть беглецов. Последним двигался Родрик, хрипя и держась за лицо. Кровь струилась между его пальцев.