— Родрик все еще преследует нас, госпожа, — сказала Ульрика. — Он догоняет.
Габриелла выглянула в окно и кивнула.
— Мы уже достаточно далеко от жреца, которого притащили с собой охотники на ведьм. Самое время прибегнуть к чарам.
Она закрыла глаза и переплела пальцы, затем крепко стиснула их, бормоча под нос. Со стороны это выглядело так, словно графиня кого-то душит.
Ульрика снова посмотрела назад. Так оно и было. Лошадь Родрика мчалась, не выказывая никаких признаков усталости; а вот всадник вцепился в шею, лицо его начало багроветь. Наездник с трудом удерживался в седле. Девушка с нетерпением ожидала, когда же рыцарь из него вылетит. Но вместо этого Родрик натянул поводья, придерживая лошадь, а затем растянулся на шее животного, кашляя и задыхаясь. Карета покачнулась — Уве снова поворачивал, — и Ульрику отбросило на ее место. Когда она снова выглянула в окно, Родрика уже не было видно. Ульрика выругалась.
— Вы убили его? — обратилась она к Габриелле.
— Сомневаюсь, — ответила графиня. — Теперь он слишком далеко, чтобы я могла его достать.
Она улыбнулась.
— Тем не менее я полагаю, теперь он дважды подумает, прежде чем бросаться за нами в погоню.
Габриелла снова крикнула кучеру:
— Уве! Теперь помедленнее и не забывай путать следы!
— Да, госпожа.
Лотта и Ульрика закрыли окна. Уве поворачивал то влево, то вправо, петляя по узким улицам Трущоб. Некоторое время в экипаже царила тишина. Однако вскоре ее нарушил тревожный шум, который постепенно становился все громче. Он походил на рев прибоя за холмом, затем на грохот битвы, потом на шум безумного карнавала, в который вплетался стон, — так воют в лесу зверолюды, опьяненные гневом и яростью.
Карета резко остановилась.
— Госпожа, вам лучше посмотреть на это, — раздался голос Уве сверху.
Габриелла открыла окно, и Ульрика последовала ее примеру. Они застряли в узком переулке, погребенном в тени пятиэтажных доходных домов, высившихся с обеих сторон. Однако в двадцати шагах впереди он вливался в широкую улицу, по которой текла толпа обезумевших людей. Ульрике доводилось видеть подобное и раньше — в Прааге, во время осады. Толпы, доведенные до исступления проповедниками, главный призыв которых всегда сводился к одному — «кто не с нами, тот против нас», — выходили на улицы, страшные в своей ярости, и громили все подряд. Люди теряли рассудок от ненависти и страха. Они ревели и размахивали самодельным оружием.
— Убить вампиров! — скандировала толпа. — Сжечь вампиров!
Четверо несли на плечах привязанную к стулу девушку лет пятнадцати. Жалкие лохмотья, оставшиеся от ее одежды, не скрывали следов жестоких побоев. Толпа плевала в нее, осыпала жертву проклятиями, кидала в несчастную камни и грязь. Ульрика вздрогнула, одновременно испытывая прилив облегчения — постыдного, но жаркого. Если люди думают, что уже нашли виновника всех своих несчастий, возможно, они не обратят внимания на карету, где как раз и сидят те, кого они ищут. Девушка одернула себя — что за жалкие фантазии. Толпа слишком прожорливая тварь, чтобы насытиться одной жертвой.
Ульрика увидела, как несколько мужчин набросились на женщину средних лет. Та всего лишь пыталась перейти на другую сторону улицы. Женщина сопротивлялась, но они сбили ее с ног и разжали челюсти, грубо заглядывая в рот. Разочарованные увиденным, мужчины так же внезапно оставили жертву валяться на земле в слезах и побежали на поиски другой добычи.
В горле Ульрики набух тугой комок страха. Она попыталась проглотить его. Этого следовало ожидать. Слухи о вампирах послужили топливом для этого костра. Последние недели груды сухих дров, если можно так выразиться, росли все выше на каждой площади Нульна. Хватило бы одной искры, чтобы взвилось пламя. И капитан Шенк, этот идиот, крикнувший «Лови вампира!», запалил огромный костер. Теперь огонь не удержать. Если и дальше так пойдет, подумала Ульрика, сгорит весь Нульн.
— Здесь нельзя оставаться, госпожа, — крикнул Уве. — Нам надо убираться отсюда.
— Да, — задумчиво согласилась Габриелла. — Но куда и как?
— Прочь из города? — с надеждой в голосе спросила Ульрика.
Габриелла покачала головой.
— Я должна снова увидеть Гермиону. У меня в голове не укладывается, что это именно она натравила на нас охотников на ведьм. Но если это так, я должна знать точно. Речь идет о преступлении, о котором любая обязана доложить королеве.