В этот момент под оглушительный вопль толпы карета поднялась и завалилась на бок. Бунтовщики, хохоча как безумные, бросились к поверженному экипажу и принялись пинать, танцуя вокруг добычи подобно дикарям.
— Пошли! — прошипела Габриелла.
Они на цыпочках двинулись к двери за спинами погромщиков.
Между тремя мужчинами, охранявшими дверь в мастерскую, оставалось достаточно места, чтобы стройный человек мог проскользнуть внутрь. Но Габриелла и Ульрика со своими кринолинами не имели ни малейшего шанса. Графиня остановилась и огляделась в поисках другой двери, но увы, этот вход оставался единственной их возможностью. Графиня выругалась под нос, затем начала подбирать юбки как можно плотнее. Ульрика сделала то же самое, едва успев отскочить от двух женщин — сцепившись в драке за один из дорогих корсажей Габриеллы, те катились по грязи. Графиня прокралась по ступенькам и протиснулась мимо мужчин, наклоняясь и изгибаясь, чтобы не задеть их локти или дубинки. Ульрика глубоко вдохнула и последовала примеру госпожи. Первых двоих ей удалось миновать без затруднений, но третий стоял позади товарищей, наблюдая за происходящим из-за их плеч, и Ульрике пришлось извернуться боком почти прямо перед его лицом. Зевака подался вперед, как раз когда она собиралась обойти его, и девушке пришлось отпрянуть. Она задела спину того, кто стоял впереди, но успела нырнула в открытую дверь. Мужчина, в которого врезалась девушка, повернулся, хмуро глядя на соседа.
— Че, хочешь туда? К ним? — рявкнул он.
Ульрика прижалась к Габриелле, обе нервно наблюдали за развитием событий.
— Только не я, — ответил мужчина товарищу.
— Ну и хорош пихаться тогда.
— Да не пихал я тебя.
Габриелла стиснула руку воспитанницы, ожидая, что теперь мужчина оглянется, но тот только фыркнул и вернулся к наблюдению за творящимся снаружи безумием.
Вампиры тихонько вздохнули с облегчением. Графиня выпустила руку девушки и указала на лестницу слева, у стены.
— Поднимемся и отыщем местечко, где можно переждать до темноты, — сказала она.
Они двинулись через комнату. Ульрика огляделась на ходу. Потолки здесь были высокими, с них свисали крепления и цепи. По полу тянулись рядами огромные круглые чаны, от которых исходил такой густой запах мочи и экскрементов, что девушка съежилась и плотно закрыла рот. Ее удивило, почему она не почуяла вонь еще на улице, но, видимо, слепая паника и страх неминуемой смерти отключили чувства.
Вокруг чанов работали мужчины в закатанных по колено штанах. Они длинными шестами опускали сырые коровьи шкуры в невыносимо смердящую жидкость. Ульрику передернуло. Это наверняка худшая работа в мире — и ее в любом случае могли выполнять только люди, напрочь лишенные обоняния.
Вампиры поднялись по лестнице на второй этаж, представляющий собой одно просторное помещение без перегородок. Окна здесь были открыты настежь. Деревянные рамки с натянутыми для просушки кожами громоздились до самого потолка. Двое работников в углу продолжали натягивать шкуры на рамки, но все остальные собрались у окон, смотрели, что происходит снаружи, и переговаривались.
Габриелла покачала головой.
— Это нам не подходит, — пробормотала она.
Беглянки вернулись к лестнице, поднялись на этаж выше и попали в темный коридор, по обеим сторонам которого находилось множество закрытых кожаными полотнищами проемов. Габриелла и Ульрика подошли к одному и заглянули внутрь. За занавесом обнаружилась темная комната, заваленная покрашенными кожами. Ульрика проверила, что в соседней, — то же самое, только кожи другого цвета.
— Вот это уже лучше, — одобрила Габриелла и отодвинула занавеску. — Входи.
Ульрика нырнула в комнату. Длинная и узкая, она была забита кожами так, что оставался лишь узкий проход посередине. В дальнем конце находилось окно, закрытое ставнями, из-за которых доносились вопли с улицы. Ульрика направилась к нему. Она не хотела видеть того, что там происходит, но и остановиться не могла. Девушка перебралась через сложенные кожи и выглянула в трещину в ставне.
Улочка здесь расширялась, превращаясь в небольшую квадратную площадь. Толпа вихрилась вокруг яркого пятна. Это был костер, который сложили из обломков кареты. Пламя начинало облизывать дерево. В центре находилась Лотта. Ее привязали к бочке так, чтобы девушка обхватывала ее руками, подобно неутомимому пьянице. Горничная стояла на коленях, обнаженная, вся покрытая синяками и абсолютно беспомощная, но толпа продолжала с улюлюканьем забрасывать ее камнями и грязью. Даже сквозь рев десятков глоток Ульрика услышала жалобный стон, повторявшийся снова и снова: