— У них, несомненно, есть описания нашей внешности, — сказала Габриелла. — И, может быть, серебро, чеснок или демон-корень, которым они проверяют всех проходящих женщин. Я не хочу рисковать. Здесь они будут совсем не так любезны, как в гостиной Гермионы.
— Может, лодку нанять? — предложила Ульрика. — Должен же здесь быть какой-нибудь рыбак, который согласится перевезти нас на ту сторону.
Габриелла вздрогнула.
— Открытая лодка слишком опасна. Вампиры с проточной водой не дружат. Нет, я думаю, у меня есть способ получше.
Графиня повернулась и двинулась обратно на юг, к лабиринту грязных улиц и обшарпанных домов Фаулештадта, который вампиры так отчаянно старались покинуть вчера утром.
— Ламийский способ.
— Решили заглянуть в наши простецкие кабаки, миледи? — зловеще ухмыляясь, спросил Ульрику парень в нарукавниках, какие обычно носят работники типографий. — Надоели слабенькие вина Альтештадта, решили попробовать фаулештадтского крепкого пива?
Товарища его окутывал такой густой запах рыбы, что не возникало никаких вопросов относительно того, чем он зарабатывает себе на жизнь. Рыбак пялился на прическу Ульрики.
— Вы там, на северном берегу, так коротко волосы стрижете? — спросил он. — У нас их вот покуда носят!
Молодец ударил себя по ноге чуть выше колена, показывая покуда.
— Ее светлость ждет офицера стражи, — чопорно, как подобает служанке, за которую ее должны принимать благодаря костюму, сказала Габриелла. — Он назначил госпоже встречу в этом заведении, чтобы она могла опознать мужчин, которые украли ее ожерелье и парик.
Как только собеседники услышали это, оба внезапно вспомнили, что у них еще куча дел совсем в другом месте, и отошли от столика.
Ульрика вздохнула с облегчением.
— Спасибо, госпожа, — прошептала девушка. — Я не знаю, как благородная дама должна отвечать на такие вопросы.
— Зовите меня Габби, миледи, — тем же голосом примерной служанки ответила Габриелла. — И за даму всегда в таких случаях отвечает камеристка. Женщине вашего положения не пристало разговаривать с мужчинами такого сорта.
Они сидели за угловым столиком в таверне «Кувшин и болт», наблюдая за шумными посетителями и их нехитрыми развлечениями. Это заведение явно не из тех, которое посещают знатные дамы, в сопровождении или без, и Габриелла с Ульрикой получили свою порцию озадаченных взглядов и пошлых шуточек.
— Вот почему на улицах стало так тихо! — произнесла графиня, перекрикивая шум. — Они все перебрались сюда!
Ульрика кивнула. Похоже, так оно и есть. Под низкими закопченными балками стояли грубо сколоченные столы. Все места заняты — бандиты, хулиганы и рабочие с ближайших заводов с лицами, почерневшими от сажи, пили и хохотали, как безумные. Вульгарно размалеванные проститутки выпрашивали у гуляк деньги, выпивали с ними и время от времени поднимались на второй этаж с кем-нибудь из мужчин. Люди громко рассказывали о вампирах, пожарах и подвигах, которые совершили сегодня днем. С каждым разом клыки становились длиннее, а когти — острее. Ульрика тряхнула головой, испытывая изумление и отвращение одновременно.
«Они жмутся вокруг костра, как дикари, которые боятся темноты», — подумала девушка.
Габриелла, казалось, не обращала внимания ни на разговоры вокруг, ни на болтающих людей. Графиня внимательно наблюдала за снующими по залу проститутками — работа так и кипела. Ульрика, сжавшись от неловкости, напряженно ждала. Она чувствовала себя очень неуютно, но не грубая обстановка заставляла стискивать зубы, чтобы сдержать нарастающую панику. Девушка много раз посещала и более задрипанные кабаки — в Прааге они с солдатами и самой разной шпаной часто заваливались в «Белого вепря», к примеру, и отлично проводили там время. Причиной нервозности была роль, которую Габриелла отвела Ульрике в ее плане, — не вполне подходящая, как казалось воспитаннице.
Она склонилась к уху графини и прошептала:
— Госпожа, я знаю, что у вас отлично получаются такие штуки, но… Мне раньше никогда не доводилось притворяться никем подобным. Я не знаю, как это делается. Я боюсь испортить игру.
Габриелла окинула ее оценивающим взглядом и улыбнулась.
— Да, такие игры не для тебя. Ты высокая, у тебя крепкая кость, и в качестве благородной дамы обладаешь некой суровой красотой. Но, увешанная побрякушками, как эти проститутки, ты будешь выглядеть смешно.
Габриелла нахмурилась, затем рассмеялась.
— А, я знаю, что делать. Тебе снова надо надеть штаны — тем более, что ты любишь в них ходить — и изображать моего селезня.