— Мы пр’шли охотиться на вампиров, — невнятно пробормотал самый пьяный из купеческих сынков.
Рыжий, с лицом круглым, как луна, он был одет в дублет и бриджи небесно-голубого цвета.
— Выгнать их на солнце и усмотреть, как они пр’вратятся в п’пел.
Габриелла заинтересованно приподняла бровь.
— И скольких вы поймали, м’лорды?
— Ни одного, — ответил полный юноша в костюме из оранжевого бархата, с челкой, искусно уложенной в изящную завитушку на лбу. — Но видели, как многих из них сожгли. Вот это настоящая потеха!
— Только от нее в горле быстро пересыхает, — заметил третий юноша.
Ульрика уже поняла, что он верховодит в этой компании. Ростом все остальные превосходили его, но этот был гораздо симпатичнее, и взгляд он — единственный среди товарищей — имел острый и осмысленный.
— Хотя такая работенка очень поднимает настроение, — закончил он.
— О да, — ответила Габриелла, поглаживая его подбородок. — Не сомневаюсь.
Она пробежалась пальцами по его обтянутой бархатом груди.
— А чтобы вы ответили, если бы я вам сказала, что я — вампир?
Юноши снова засмеялись, на этот раз еще громче.
— Ты? — спросил четвертый, хрупкий блондин.
В ушах его покачивались серьги с изумрудом, и дублет он носил такого же оттенка.
— Ты слишком румяная! И слишком упитанная, чтобы быть вампиром!
Габриелла не спускала глаз с красавчика — главы компании, ее пальцы опускались все ниже.
— Ну а вдруг? Пробьешь меня твоим деревянным колом? Заставишь кричать и рассыпаться в прах?
Глаза парня заблестели от вожделения, а дружки хохотали и пихали его.
— А что насчет нас, красотка? — спросил тот, кого Ульрика про себя называла Лунолицым, приобнимая Габриеллу за плечо. — Мы ведь все тут охотники на вампиров!
Та лукаво улыбнулась ему и всем остальным.
— О, одним колом меня не убить, — промурлыкала Габриелла. — Меня всю ночь надо тыкать кольями, чтобы заставить упасть замертво.
Она прислонилась к груди Завитушки и выгнулась, выпятив грудь.
— Но для такого дела нужен укромный уголок, подальше от этих грубых мужланов.
Юноши, по достоинству оценив предложение Габриеллы, обменялись быстрыми взглядами. Графиня же, наоборот, вроде заколебалась, повернулась, словно невзначай прижавшись к Красавчику и парню с серьгами.
— У вас что, своего угла д’же нет? — спросила она. — Мне к’залось, что вы — оп’тные люди.
Глаза юношей остекленели, они выглядели оглушенными, словно одурманенными. Ульрика заподозрила, что Габриелла применяет нечто большее, чем обаяние. Хотя у парней явно имелись возражения и вопросы, ни один так и не смог произнести их вслух.
Красавчик повернулся к Лунолицему и осведомился:
— Что насчет вашего каретного двора, Себастьян? Ты раньше ведь водил девушек туда?
— Ну… я не знаю, — пробормотал Лунолицый. — Мой отец…
— К этому часу портвейн давно уже уложил его на обе лопатки, — усмехнулся Завитушка. — Ну давай, Себастьян, что ты как баба. Разве мы не дали на крови клятву во всем быть вместе?
Лунолицый нервно облизнулся.
— Я… ну, хорошо. Не забудь только о нашей клятве на крови, если нас застукают.
Юноши принялись с одобрительными возгласами хлопать приятеля по спине.
— Вот настоящий товарищ, — сказал парень с серьгами.
Красавчик взял Габриеллу за руку и направился к двери таверны.
— Пошли, вампир. Ты теперь арестована и предстанешь перед Железной Башней.
— Перед четырьмя железными башнями! — крикнул Завитушка.
Габриелла весело рассмеялась. Проводя юношей мимо Ульрики, графиня поманила ее рукой.
— Сюда, Рика. Мы пойдем с этими господами.
Это заставило гуляк остановиться. Они повернулись и сердито уставились на Ульрику.