— А Гебхарт, которого ты ждала, — это еще кто?
Девушка заколебалась. Габриелла схватила ее за шею.
— Отвечай.
— Он… он лакей! — пролепетала горничная. — Перед отъездом фрау Отилия отправила его в город с поручением.
— Каким поручением?
— К мадам Матильде, — сказала горничная. — Пригласить ее в Мондтхаус, чтобы вместе с леди Гермионой переждать там беспорядки.
Габриелла уставилась на девушку.
— Что? После всего, что произошло между ними? Быть того не может!
— Так сказала фрау Отилия, миледи.
Графиня нахмурилась и погрузилась в глубокие раздумья. Затем, вспомнив, что все еще сжимает горло служанки, отпустила ее, поставила на ноги и поправила на ней платье.
— Прошу прощения, дорогая. Не вини себя, ты не предавала свою госпожу. Это она во всем виновата — она заставила тебя солгать.
Габриелла погладила девушку по руке.
— А теперь расскажи мне, как добраться до этого Мондтхауса.
— Да, миледи.
Ульрика приглядывала за выходом, пока Габриелла записывала объяснения горничной. Поместье находилось всего в десяти милях к югу от Нульна, дальше начинались виноградники Виссенланда.
Габриелла отпустила служанку, похлопав напоследок по руке, и повернулась к Ульрике. Лицо графини стало очень серьезным. Она указала на дверь. Вампиры вышли на крыльцо.
— Здесь мы расстанемся, — сказала Габриелла. — Я не знаю, что за игру ведет Гермиона, но боюсь, что Матильда воспримет ее приглашение как прямой вызов к началу военных действий. Я найду в гардеробе Гермионы что-нибудь подходящее для путешествия, поеду к ним и постараюсь не дать убить друг друга. Ты же отправишься обратно в Сады Морра. Ты должна найти что-нибудь — любое доказательство, — которое убедит эти двух мегер, что ламий в Нульне уничтожает кто-то другой.
— Извините, госпожа, — сказала Ульрика. — Но я бы не хотела, чтобы вы ехали к ним в одиночку. Позвольте напомнить, что при вашей последней встрече госпожа Гермиона пыталась убить вас.
Габриелла вздохнула.
— И мне бы не хотелось отправлять тебя прямо в логово этой твари. С ней никому не стоит сходиться один на один. Но у меня нет выбора. И то и другое надлежит сделать немедленно.
Она твердо махнула рукой, отсылая Ульрику. Та спустилась с крыльца. Графиня окликнула ее. Девушка обернулась. Габриелла протянула ей листок с указаниями, как добраться до Мондтхауса.
— На, возьми. Теперь они у меня в голове. Когда ты найдешь что-нибудь, мчи ко мне туда во весь опор.
— Но если там нет ничего из того, что мы ищем? — спросила Ульрика.
— Должно быть! — отрезала Габриелла.
Ульрика еще никогда не видела свою госпожу такой измученной и растерянной.
— Я не знаю, что еще, кроме доказательств вины этого чернокнижника, может остановить сестроубийственную войну.
ГЛАВА 21
БЕЗУМНАЯ ВСТРЕЧА ПРИ ЛУНЕ
Ульрика спешила по безлюдным улицам Альтештадта.
Она настолько погрузилась в мысли, что даже не замечала, где находится.
Графиня Габриелла въехала в этот город на прекрасной карете — и еще одна повозка везла ее дорогие наряды и прочие мелочи, необходимые благородной даме. За ней следовали верный паладин, камеристка и воспитанница. Габриелла пользовалась заслуженным уважением среди соратниц и обладала влиянием. Казалось, что она полностью держит ситуацию в руках.
И попала как кур в ощип.
Не прошло и двух дней, как графиня потеряла все — или почти все. Дом, где она нашла приют, сгорел. Камеристку сожгли на обломках кареты. Прекрасный гардероб разграбили. Паладин нарушил обеты и встал на сторону главного врага. И хуже всего — задание, с которым Габриеллу отправили в Нульн, выполнить не удалось. Ей приказали найти убийцу и спасти жизни и сам ковен сестер-ламий. Вместо этого убийца наносил удар за ударом, сестры перегрызлись между собой — и самой Габриелле до сих пор только чудом удалось остаться в живых.
Габриелла начала знакомить Ульрику с миром дочерей бессмертной королевы, который зиждился на твердых правилах и был даже уютным для обитательниц, в тот самый момент, когда этот мир рухнул в кровавых корчах. Графиня готовила ее к тонким интригам и учила сдержанности, но вместо этого девушке пришлось прятаться в грязных переулках и драться на кладбищах. Девушка жалела себя, но еще сильнее сочувствовала Габриелле.
Несправедливо, что такая добрая и благородная женщина оказалась на грани гибели — ведь графиня всего лишь исполняла свой долг!
Девушке хотелось бы утешить Габриеллу — так же, как графиня успокаивала и подбадривала ее во время первых шагов в новой жизни. С чем бы ни пришлось столкнуться Ульрике — а за последние недели она повидала многое, — графиня всегда оказывалась рядом, обнимала и исцеляла ее раны. Габриелла прощала ей даже самые глупые и опасные ошибки. Конечно, временами она проявляла суровость, даже холодность — но для этого всегда имелась веская причина, и это никогда не длилось долго. Ульрика, нежеланный ребенок, подкидыш, нежданный гость в чужом новом мире, не могла даже и мечтать о более доброй и заботливой матери, и ей причинял боль растерянный и измученный вид графини. Сейчас сама Габриелла нуждалась в материнской заботе, но Ульрика знала, что она слишком молода и неопытна, чтобы сыграть эту роль. Все, что она могла сделать, — приложить усилия и принести графине то, что сможет убедить других ламий прекратить междоусобицу.