Ульрика бросилась на поиски этих доказательств, дав себе клятву, что не подведет графиню на этот раз.
Сад Морра, заросший, неухоженный, снова стиснули холодные объятия ледяного тумана. Ульрика пробиралась между памятниками и мавзолеями, полагаясь на слух даже больше, чем на зрение. Пока никто не попался на ее пути, никакие порождения ночи, кроме нее, не бродили здесь. Если бы не врожденная хорошая ориентация в пространстве и тонкий вампирский нюх, ей бы не удалось миновать лабиринт поросших травой холмов и долин и снова попасть в древнюю, заброшенную часть кладбища, где она и охотник на ведьм Фридрих Хольманн обнаружили заселенную упырями долину.
Чем ближе Ульрика подходила к ней, тем сильнее становилась вонь разложения. Она стала двигаться медленнее и обнажила меч. Неизвестно, осталось ли это зловоние с прошлого раза как напоминание о разыгравшейся здесь битве, или же упыри — а то и их хозяин — караулят где-то совсем рядом, невидимые за туманом. Вскоре Ульрика увидела высокие серые силуэты кипарисов, окружающих долину. Они напоминали сутулых великанов в остроконечных шлемах. Теперь Ульрика двигалась не быстрее ленивой улитки, используя все сверхчеловеческие возможности, чтобы проверить пространство перед собой. Очень не хотелось снова угодить в засаду. Когда она вышла к началу кипарисовой аллеи, в тумане впереди послышался стук сердца. Одного сердца. Затем кто-то негромко выругался. Почти физическая боль пронзила ее.
Девушка узнала и голос, и ритм сердцебиения.
Они с храмовником Хольманном снова встретились.
Ульрика чуть не рассмеялась невероятности этого события, но улыбка исчезла с лица, не успев появиться. Радоваться нечему. Габриелла ясно дала понять, что для них обоих лучше больше никогда не пересекаться. Ульрика должна убить охотника на ведьм. Но что, если они разминутся? Ведь она могла не заметить храмовника в тумане. Или вообще подойти к долине с другой стороны.
Нет.
Это трусость. Нельзя оставлять Хольманна в живых — рыцарь знал, кто такая Ульрика, и это могло навредить не только ей, но и подвергнуть опасности жизнь графини даже после того, как все закончится.
Выбора нет. Придется встретиться с охотником лицом к лицу.
Вампир начала медленно подниматься на холм, пытаясь рассердиться — так легче убить храмовника. Но злости не было. Девушку глубоко уязвило, что Хольманн указал на нее, когда они столкнулись во дворе пылающей «Головы волка». Но ведь нельзя сказать, что храмовник предал ее. Если кто и совершил предательство, так это она. Хольманн-то не прикидывался кем-то другим, не тем, кто есть. Он поступил так, следуя своим убеждениям. Ульрика вздохнула и продолжила взбираться по холму. Гнев не поможет. Охотника на ведьм придется уничтожить хладнокровно.
На полпути она услышала, как тот, явно расстроенный, снова выругался.
— Да где же это? — прошипел Хольманн. — Я знаю, что где-то здесь!
Ульрика сделала еще несколько шагов и увидела силуэт храмовника в длинном пальто. В одной руке Хольманн сжимал меч, а в другой пистолет, фонарь висел на поясе. Охотник метался по склону холма взад-вперед, как гончая, потерявшая след. Вот вроде бы нашел его и начал подниматься к вершине. Но, не дойдя буквально двух шагов до кипарисовой аллеи, что вела в долину упырей, остановился, развернулся и снова начал спускаться по склону.
Озадаченная Ульрика нахмурилась. Что он делает? Нужно только пройти по аллее, чтобы оказаться в месте, куда храмовник так стремится попасть. На полпути вниз Хольманн резко остановился и огляделся. Он посмотрел на ближайший памятник и сжал кулаки.
— Только не снова! Я только что был здесь! Проклятый туман!
Ульрика с трудом удержалась от смеха. Как он мог не видеть долину? Да, конечно, стоял туман — но не гуще, чем в прошлый раз, когда они проходили здесь. Почему Хольманн развернулся прямо у аллеи, на границе долины? И тут она сообразила почему. На это место наложили заклятие, отводящее людям глаза, чтобы те не могли найти его. На вампира эта магия не действовала. Девушка провела Хольманна в долину, даже не заметив чар. Рыцарь вернулся сюда — но один, без помощи Ульрики, не мог преодолеть заклятье.