— Пошли, помолясь. Сказал Брюс и первым пружинисто выпрыгнул из «Руссо-балта» следом выбрались остальные и Баксан, торопливо залез на место водителя. Сунув в рот папиросу и поправив кепку, Брюс пошел на угол к небольшой продуктовой лавке внимательно осматривая окрестности. Нитро с Карбонатом не оглядываясь и пряча лица за воротниками, торопливо юркнули в подъезд. Подниматься по заплеванным ступенькам им было высоко, лаборант Викентий Солопов, снимал квартиру на девятом этаже двенадцати этажного дома.
Проводив взглядом боевиков, Брюс усмехнулся, как тесен мир. Ведь именно Солопов, агент подполья и стукач жандармерии, был подведен к Куролесову для контроля за его работой. Именно Солопов, прыщавый мальчишка, с потными руками подал сигнал о том что профессор готов сорваться и наделать глупостей. Именно земляк Солопова, увалень Евсеев, открыл дверь в квартиру Ухтомской и помог выкрасть её без шума и улик. Теперь пришла пора расплатится за работу. Хотя жаль конечно. Солопов был убежденный социалист, крайне не довольный своим положением и мечтающий стать великим революционером как Бакунин или Ульянов. А станет в полицейской сводке — потерпевшим, погибшим в пьяной драке.
Вечернее совещание в Оперативном бюро, по вопросу пропавшего профессора было назначено на шесть часов и основным докладчиком должен был выступать Небогатов. По открытым им фактам и на основании приказа первого заместителя шефа ОКЖ, генерала жандармерии Бьерна, создавалась так называемая временная целевая оперативная группа во главе с начальником 4 отдела Оперативного бюро, полковником Васильчиковым. Небогатов, явно планировался в нее заместителем, но пока это озвучено не было, но решение уже витало в воздухе. По принципу ты дерьмо нашел — ты и разгребай, во славу начальства. В целевую группу должны были войти представители от центрального аппарата, скорее всего из Особой инспекции, представители жидко обделавшегося Бюро контрразведки по научной линии, ребята из Особого технического Бюро и конечно — эксперты и секретчики. В качестве поддержкиНебогатову, сам генерал Рокотов лично позвонил в Ташкент, генерал-майору Хайдарову и от лица центрального аппарата Корпуса, поблагодарил ташкентских коллег за действенную помощь в начавшемся расследовании. На совещании, ожидали увидеть Бьерна который скорее всего по возвращению из отпуска Говорова и возьмется курировать созданную целевую группу от руководства Корпуса.
Сидя перед ЭВМ и лихорадочно печатая справки для доклада даже не заметил, как мигает на телефоне красный огонек вызова с внутреннего коммутатора дежурной части. Схватив трубку, Женя услышал голос дежурного.
— Вас просит к телефону некто Иванов. Майор из сыскной полиции.
— Да, прошу соединить.
— Приветствую, Евгений Вадимович! Пророкотал в трубке голос сыскаря с Университетского квартала.
— Взаимно, взаимно Николай Тимофеевич. Рад вас слышать… Случилось чего, помощь нужна, коллега..?
— Да не сказать, что случилось. Но странность есть. Евсеев пропал.
— Какой Евсеев? Консьерж дома Ухтомской?
— Точно так, ротмистр, точно так. Управдом прибегал в панике, околоточного изводил.
Сердце Небогатова, пропустило удар.
— Давно пропал?
— Да нет, с утра. Сказал отъедет на пару часов и пропал. А управдом, Чесноков, он же полковник ВВС в отставке — порядок любит. Вот он и запаниковал когда парень исчез… Хотя я повода для паники не вижу, честно говоря. Но памятуя о нашем вчерашнем разговоре — решил набрать. Может вам интересно будет.
— Да интересно, не то слово! Николай Тимофеевич. Послушайте, вы можете мне помочь?
— Что требуется? Тут же насторожился Иванов.
— Пусть зафиксируют показания этого управдома Чеснокова на бумаге. Отправьте к нему вашего агента, пусть составит протокол.
— С какой стати, Евгений Вадимович!? Повысил голос Иванов, уже явно жалея о своем звонке в жандармерию. По закону, для возбуждения уголовного дела, с момента пропажи человека по настоянию родственников….
Небогатов вздохнул, дабы не заорать в ответ. Сыщик здесь ни в чем не виноват, наоборот, сработал качественно и даже позвонил.
— Николай Тимофеевич, вопрос о возбуждении уголовного дела об исчезновении госпожи Ухтомской- вопрос решенный. Более того, в нарушение служебных инструкций сообщу Вам, что это дело лишь часть следственных действий в которых задействованы все подразделения ОКЖ. Официальный запрос, будет составлен сегодня за подписью руководства Бюро и направлен вам фельдъегерской связью. Так что очень вас прошу, направьте человека для срочного снятия показаний.
— Ну раз официальный запрос от сегодняшнего числа будет…тогда отправлю. Есть у меня помощник агента, вольнонаемный делопроизводитель Андрей Ерохин. Парень толковый, настырный. Отправлю..
— Спасибо, Николай Тимофеевич. Вашу посильную помощь в расследовании, я уже в рапорте подробно указал. А можно, протокол опроса управдома, сегодня посмотреть?
Иванов возмущенно фыркнул в трубку.
— Угу. Когда ты ротмистр родился, явно Мойша — ростовщик заплакал. Наглость — второе счастье. Хорошо — отправлю к тебе Ерохина с протоколом. Он молодой, ему полезно. Только чаем его что ли напои и поесть дай чего. Он и так — целыми днями как конь скачет.
— Все сделаю, майор. Спасибо, Коль. Я тебе обязан буду. Нужна любая помощь, звони.
Бросив трубку, Женя бросился чертить схему предполагаемой связи между исчезновением Ухтомской, Куролесова и теперь уже консьержа Евсеева.
Совещание получилось, как не странно, очень коротким и чертовски содержательным. Вообще, если отдельный корпус жандармов, хорошенько пнуть под зад, реакция всегда бывает молниеносной и жесткой. Бюрократические шестеренки начинают крутится с невиданной быстротой, по всей стране летят шифрограммы с литерой «Воздух» и все сопутствующие ведомства берут под козырек.
На совещании, помимо генералов Бьерна и Рокотова, присутствовал подполковник Синицын из Особой инспекции Корпуса, контрразведку представлял вместо румяного Мечникова, прибыл мрачный полковник Игнатьев, настроенный н серьёзную драку и с ним еще двое незнакомых офицеров и наконец сам Васильчиков с Небогатовым.
Генерал жандармерии, Чеслав Бьерн, похожий скорее на академика, чем на заместителя Шефа ОКЖ в модном и явно пошитом в Милане костюме-тройке и со вкусом подобранном галстуке достаточно тепло поприветствовал подчиненных и разу, без предисловий принялся за дело.
— Повторите, ротмистр, с чего все началось.
После того, как Небогатов в третий раз за день изложил собранный им материал, Бьерн поднял руку, приказывая остановится.
— Скажите, ротмистр, а чем вас так заинтересовало это дело? Исчезновение Ухтомской? По мне — дело сплошь житейское. Таких дел у нас миллион в год происходит и это не разу ни дело корпуса жандармов.
— Не знаю, господин генерал. Наверно характер занятий её мужа. Микробиологов — вирусологов у нас не так много. Ну и чутье. Банальное чутье..
Бьерн усмехнулся.
— Звериное чутье и навыки оперативной работы для жандарма важнейшие факторы. Я мельком просмотрел ваше личное дело, ротмистр — оно впечатляет. Умеет Ильнур Уразович, подбирать офицеров, ох как умеет. Ну да ладно, оставим комплименты для барышень. Контрразведка!?
— Полковник Игнатьев! Привстал с своего места плотный офицер с залысинами и кожаном пиджаке под которым был белый свитер. Этакий вечный студент или инженер-электронщик. Суть доклада Бюро контрразведки была такова. В рамках некоего совместного проекта, с акционерным обществом «Биопрепарат» и Санитарно-эпидемиологическим департаментом Минздрава была создана рабочая группа при биологическом факультете МГУ. Для разработки определенных вакцин против массовых эпидемий. Работы возглавлял Куролесов и естественно, суть этих работ — была строго засекречена по категории «А».
Небогатов про себя присвистнул. Категория секретности «А» — это высший уровень. Тут разработки прорывных технологий. Атомная энергетика, химическое вооружение и разработки волоконных технологий и сверхпрочных пластмасс. Полупроводники и транзисторы для электроники. Авиационные материалы и ракетное топливо. Короче, без чего не может жить — современная держава. И тут какие то микробы и антибиотики.