Правда, меня очень волновала дальнейшая судьба Лэмии. Она, конечно, не из робкого десятка… Но толпа обозлённых Ультиматов — тот ещё геморрой.
Выйдя из зала, я увидел напряжённых рогатиков и сестру.
— Ну, как? — поинтересовалась Лэм, нетерпеливо сотрясая в воздухе кулачками.
— Можете выдыхать. Трещины нас больше не побеспокоят. — с гордостью ответил я.
Рогатики тут же обрадовались и начали мне рукоплескать.
— Это… Это потрясающая новость, Ваша Светлость! — протараторил Борис: — Мы срочно должны сообщить об этом всему миру!
— Не спеши. Во-первых, мы должны быть уверены. Объявим сейчас — начнётся демобилизация КЛА и всех аналогичных организаций по всему миру. Да, процесс не сию минутный, но лучше пока оставить их в строю. Во-вторых — аппарат нам может пригодиться в будущем. Я пока не готов отвечать перед Императором, каким же это образом у меня получилось навести в мире порядок? Вот подготовимся… Найдём хорошую подсобную утку — тогда и сделаем объявление. А пока — пусть мир наслаждается неведением.
— Но, как можно наслаждаться неведением? — удивился второй рогатик — здоровенный бычок по имени Михаил.
— Поверь мне — порой знать, намного тяжелее, чем не знать. — заверил его я: — В общем, слушай мою команду! Передайте строительной бригаде, что на месте дыры нужно поставить затвор с кодовым замком. А пока — оградить лентой и написать, что-то типа: «Не влезай — убьёт». Думаю, этого будет достаточно.
— Информацию держать в секрете? — уточнил Борис.
— Верно! Чтобы никто и никогда про это не узнал.
— Есть! — отозвалась рогатая братия.
— А ты. — я указал на сестру: — Идём! Есть разговор.
Лэмия тут же кивнула и послушно потопала за мной. Эх… Всегда бы так.
— Ну, что там?
— Перед отключением генератора, я успел подслушать часть разговора между новым Мегардом и старым. Не знаю, как это произошло, но новости не утешительные…
— Что случилось?
— Мегард натравил на нас новичка. Возможно, финальная битва близко.
— Нисколько не удивлена. Что-то ещё интересное было?
— Он утверждал, что секрет силы Миротворцев содержится в, каком-то там всеобщем универсальном предке…
— А. Знаю. Только вот, на Абсолюте мы его точно не найдём. Но мысль здравая… Я бы даже сказала — банальная. Чёрт! Как я раньше не догадалась? Ведь в ЛУКЕ, по сути, ответы на все наши вопросы!
— Да-да… Например, мне всё покоя не даёт этот связной мост. Как так получилось?
— Ах, это? Ничего удивительного. Аналог связи через Жрецов. Стандартный прото-псионический канал. Удобная штука! Жаль только — доступна не всем.
— И в чём её суть?
— Ну, во-первых — общение сквозь пространство и время. Без малейшего отставания. Во-вторых — возможность транслировать воспоминания! К примеру, вот захотел ты поделиться со мной разведданными, чтобы никто не увидел. Достаточно одного прикосновения и… — Лэмия дотронулась до меня, и мы тут же провалились в ярко-фиолетовый тоннель.
Всюду мелькали обрывки воспоминаний, словно плёнка старого фильма, хаотично порезанная вспылившим режиссёром.
И только спустя мгновение я заметил, что в обрывках всплывали не только мои, но и воспоминания настоящего Фёдора. Мне захотелось остановиться. Хоть немного посмотреть, как он жил раньше? Чем интересовался? К чему стремился?
Но путешествие по тоннелю было быстрым, словно горная река.
А затем, мы с Лэм «заплыли» в её воспоминания.
— Я хочу показать тебе его! Смотри. — сестра замедлилась возле довольно яркого обрывка. Вспышка практически мгновенно перенесла нас внутрь воспоминания.
Только вот, оно теперь казалось, каким-то бесцветным. Как будто, всё это снимали на камеру с монотонным фильтром.
Возле пещеры, оперев правую ладонь на трость, сидел молодой мужчина. Худощавый. Бледный, как вампир из девчачьих романов… А ещё глаза странные. Одна радужка зелёная, а вторая — жёлтая. Кажется, это называлось гетерохромией?
Незнакомец тяжко вздохнул, глядя на небольшой костёр.
— Знаешь, что очень часто говорил мне Тангейзер? — поинтересовался он, подбросив в огонь пару дровишек.
— Что? — Лэмия развесила огромное покрывало на верёвке и присела рядом с незнакомцем.
— Людям хочется верить в чудо. В то, что они — не одни. Что есть в их мире, хоть кто-нибудь… Пускай даже это загадочный старик с седой бородой, который будет приглядывать и помогать в отчаянных ситуациях.
— К чему ты клонишь?
— К нашему последнему разговору о людях. И о том, почему они так слепо создают себе кумиров и идолов… Это один из видов одиночества. Вот, к примеру — я наслаждаюсь одиночеством. Я самодостаточен. Но порой мне так не хватает бодрого словца от старшей сестры… Скрывать не буду — ты буквально заменила мне Шантир во многих моментах.
— Правда, что ли? — Лэмия улыбнулась. Она любила, когда её сравнивали со знаменитостями или легендами: — Но я не такая сильная. Да и не вытаскивала из задницы несколько галактик разом…
— Так ведь дело не в силе. С тобой я чувствую, что моя потребность в бодром слове… полностью закрыта. Я понимаю, что рано или поздно ты уйдёшь. И я всячески буду тебе в этом помогать. Потому что, понимаю твоего брата… Понимаю его одиночество от того, что некому сказать бодрое слово в самый ответственный момент. Но это лишь одна из граней. Одиночество бывает разным. К примеру, существует просто тоска по людям и социализации. Существует одиночество от нехватки любви. Одиночество от того, что не чувствуешь себя нужным и актуальным. Одиночество просто от того, что на всём белом свете тебе, не с кем обсудить одну маленькую книжку, написанную безумцем с далёкой планеты… Так же и с идолами. Намного проще жить, веря в то, что боги приглядывают за тобой. Как старшие товарищи, которые всегда придут на помощь, невзирая ни на что. Причём, неважно — будет это бодрое слово, или же, что-то ещё… Главное, верить, что он есть. Что он смотрит на тебя. И поддерживает, говоря: «Давай, друг! Я в тебя верю!»
— Как философски…
— У меня в запасе сотни тысяч лет. Было, есть… и будет. Только и делаешь, что прокручиваешь в голове свои идеи. Жизнь. Прошлое. И книжки читаешь… Интересные, дурацкие, смешные, грустные, позитивные и до жути депрессивные.
— Выходит, вся соль в одиночестве?
— В огромном количестве граней одиночества. И если ты познаешь эти грани — ты познаешь человечество! Моя сестра… Она очень хорошо ладила с людьми. Она была, как настоящая богиня. Сердобольная, несмотря на взрывной характер. Эмпатичная, несмотря на жестокость и судьбу злодейки. Добрая, несмотря на всё то, что Сенат с ней делал на протяжении тысячелетий. Наверное… Она хороший пример для подражания.
— Эх, хотела бы я, когда-нибудь, увидеть твою сестру.
— Поверь, она бы тебе понравилась! С виду она похожа на идиотку, у которой вечной всё валится из рук. Или на злодейку, которая вот-вот тебя убьёт. Или на добрую и хозяйственную девушку из соседней деревеньки. А порой она похожа на императрицу! Знаешь — такую важную, благородную и… светящуюся. Она реально иногда сияет, если присмотреться.
— Наверное, я бы тоже хотела познакомить тебя со своим братом.
— Какой он?
— Напыщенный. Весь такой злой. Убийца-убийца, но внутри — такой тёплый и добрый… Он пахнет солнышком. Когда я его видела в последний раз — там такая огромная махина была! Ужас. Прям — башня, а не брат. Хмурый. Важный весь такой. Но я не сдержалась, и когда никто не видел — пожмякала его за щёку. Потому что, для меня он навсегда останется малюткой Глэем. Моим маленьким братишкой.
— И, как он отреагировал на сей жест? — улыбнулся незнакомец.
— Смутился. Но не подал виду. Он часто забывал, что я вижу его насквозь! Потому, я всегда и хотела избавить Глэя от влияния деспотичного отца. Не его это путь… Вот, совсем не его. И Глэй это прекрасно понимает.
— Что ж. Раз мою сестру мы уже не спасём, то давай, хотя бы, попытаемся разобраться с твоим братом. Я, тут, кое-что посчитал по поводу твоей обновлённой формулы Гиперсвета…