— Сюда! — крикнул он Борну и полез через плетень. И в тот же миг над ним просвистел снаряд. Фехнер бросился в снег, но тут же хотел вскочить, однако Борн прижал его к земле. К дому подъехал танк, на который стали залезать эсэсовские офицеры. Один из них показался Фехнеру знакомым.
Над их головами пролетело еще несколько снарядов. Колонны немецких солдат одна за другой покидали село.
Когда Фехнер и Борн добрались до входа в дом, они никого не увидели. В настежь открытую дверь дома залетали снежинки. Ковер перед дверью присыпало снегом, Фехнер подошел ближе. На столе стоял телефон, лежала топографическая карта. На вешалке висела офицерская портупея с пустой кобурой. На спинку кресла была небрежно брошена генеральская шинель. Выходит, Штеммерман где-то здесь?
Фехнер и Борн выскочили во двор. И тут они увидели мертвого.
Обер-лейтенант наклонился над ним и зажег одну за другой две спички. Увидел перед собой окровавленное лицо генерала Штеммермана с застывшей гримасой ненависти.
Тяжело дыша, Борн снял с головы фуражку и спросил:
— Неужели самоубийство?
Торстена охватили печаль и злость одновременно. Слишком поздно! Теперь уже нельзя было спасти ни дивизию, ни корпус. Генерал лежал на снегу, вытянув руки вдоль туловища, на мундире его не было ни орденов, ни знаков отличий.
— Это убийство, — проговорил Фехнер глухим голосом, показывая на лоб убитого, где сантиметра на три выше левой брови виднелось пулевое отверстие. — Не такой он был человек, чтобы пустить себе пулю в лоб.
— Командующий убит? Не может быть! Кто посмел сделать это?
— Гилле, вот кто! Я видел, как он садился на танк. Священник закрыл убитому глаза. На улице начали рваться снаряды. Раненые были в опасности, и Фехнер с Борном бегом бросились на колхозный двор. На дороге они увидели колонну штабных машин. Фехнер спросил какого-то лейтенанта о командующем.
— Группенфюрер Гилле находится в Комаровке.
— Глупости! Я спрашиваю о генерале Штеммермане.
— Генерал убит. По приказу ОКБ теперь командует группенфюрер Гилле.
На колхозном дворе творилось что-то страшное. От прямого попадания снаряда крыша пустого сеновала обрушилась, придавив лежавших там раненых. Из-под обломков неслись крики и стоны.
Капитан Гизе потребовал от штурмфюрера СС, который привел двадцать солдат для организации транспорта, чтобы всех прибывших в первую очередь бросили на спасение раненых. Этим он хотел не только спасти раненых, но и оттянуть время, однако штурмфюрер отказался сделать это.
Обер-лейтенант Фехнер твердо решил спасти хотя бы раненых.
Поленц тем временем организовал и вооружил три небольшие группы. Прежде чем послать их на задание, Фехнер позвал штурмфюрера в административное здание под каким-то предлогом и запер его. А в это же время первая группа, которую возглавил ефрейтор, завела эсэсовских солдат в подвал, где якобы было полно спиртного, разоружила их и заперла там, выставив охрану. Вторая группа, руководимая Борном, отвела все повозки за горящие дома, а третья группа — ее возглавлял санитар — заняла амбар, в котором находилось множество раненых, и взяла его под свою охрану.
Однако получилось так, что другая группа эсэсовцев обратила внимание на долгое отсутствие штурмфюрера и его солдат. Шарфюрер, забрав солдат, решил заглянуть в лазарет, чтобы узнать, как там обстоит дело.
— Что вы хотите сделать, обер-лейтенант? — спросил капитан Фехнера, когда тот намеревался выйти из административного здания. — Каждую минуту может начаться драка!
— Вот этому-то я и хочу помешать!
— Вы тоже ранены. Я сам поговорю с ними!
— Это после вашей-то стычки с штурмфюрером?
Держа забинтованную руку на перевязи, Фехнер обошел амбар и со стороны улицы вошел во двор. От слабости у него даже колени дрожали.
Фехнер объяснил шарфюреру СС, что штурмфюрер, которого они разыскивают, вместе со своими двенадцатью солдатами на повозках давно выехал на западную околицу села и ожидает его там. Шарфюрер, держа автомат наготове, с недоверием выслушал объяснение армейского офицера. Солдаты-эсэсовцы стояли тут же, готовые в любую минуту открыть огонь. Зашевелились и пошли к воротам они только тогда, когда обер-лейтенант накричал на них, сказав, что нечего им тут торчать разинув рты, если они не собираются попасть в плен. Тем временем шум боя приблизился, и можно было подумать, что советские солдаты находятся уже на окраине села.