— Как только начнет светать, вышлем тяжелые.
— Мне самолеты нужны сейчас, генерал, немедленно! Вашей бомбардировкой вы одновременно сориентируете и огонь нашей артиллерии.
Горюнов вздохнул:
— Товарищ командующий, прошу вашего разрешения на вылет только добровольцам.
— Согласен.
Спустя десять минут стартовали восемнадцать По-2. Едва они долетели до цели и сбросили на войска противника свои бомбы, оказав поддержку советской тяжелой артиллерии, как открыли огонь изо всех стволов пушечная и реактивная артиллерия и минометы.
Вскоре после этого три танковые армии русских, сдерживавшие окруженного противника, расчленили среднюю и правую колонны прорывающихся, а затем и следовавшие за ними колонны.
Из-за холмов, из лощин и леса неожиданно выскочили конники генерала Селиванова.
На заснеженном поле появлялось все больше небольших серых бугорков. Их тут же заносило снегом. Лед на речках трещал и ломался под тяжестью тел. Немецкие солдаты, искавшие убежища в лощинах и балках, очень скоро оказались в них как в братских могилах, а окружающие лесочки превратились для них в настоящие кладбища.
В тылу наступавших советских танков, кавалерии и пехоты быстро росло число немецких солдат, которые сами сдались в плен или просто прекратили сопротивление. В серых шинелях и пестрых маскхалатах, в белых меховых куртках и меховых шапках, в валенках и хромовых сапогах, немецкие солдаты и офицеры увеличивали армию пленных. Здесь были солдаты, унтер-офицеры, фельдфебели, офицеры, но ни одного старшего офицера, ни одного генерала, ни одного крупного командира из группы генерала Штеммермана.
Когда об этом доложили Ивану Степановичу Коневу, он выскочил со своего КП и стал всматриваться в темную снежную пелену. Но рассмотреть что-нибудь в этой пляске бурана, в такой круговерти было невозможно. И даже «глаза» штаба, надежные разведчики, и те не могли ничего увидеть и внести хоть какую-то ясность. Не осталось никакого сомнения, что группа Штеммермана еще что-то замышляла. Она наступала без тяжелого оружия и, по-видимому, стянула свое высшее военное руководство в какое-то другое место. Но куда именно? И для чего?
Последние танки и самоходки танковой дивизии СС «Викинг» находились на берегу речушки юго-западнее Шандеровки. Туда-то и рвался теперь Герберт Отто Гилле. Не расставаясь с любимым стеком, он наблюдал за местностью из открытого люка командирского танка. Все населенные пункты и хутора он объезжал стороной, поглядывая то на карту, освещая ее фонариком, то на часы, оценивая расстояние и время. Нервы его были напряжены до предела. Он понимал, что если хочет прорваться, то должен действовать быстро и решительно.
По пути он встретил подразделения 258-го и 475-го гренадерских полков 112-й пехотной дивизии и 5-й артиллерийский полк, которые, как им и было приказано, выходили в район прорыва левой колонны, а также части 167, 389 и 72-й пехотных дивизий, продвигавшиеся в районы прорыва двух других колонн.
Гилле грубо отчитал командиров, как будто они были виноваты, что раньше времени вошли в соприкосновение с противником, и тут же уехал дальше. Он даже лишил себя удовольствия полностью показать свою власть как командующий. С того момента, как части покинули Шандеровку, они не имели никакой связи ни между собой, ни со штабом и, таким образом, были предоставлены самим себе и своему примитивному командованию. Группенфюрер СС Гилле понимал, что эту группировку ничем не спасти, и хотел отделаться от нее как можно скорее. Важнейшим оружием частей, участвовавших в операции без поддержки авиации, танков и артиллерии, была неожиданность, но сейчас они лишились и ее. Правда, это не особенно мешало личным планам Гилле. Первые части с марша должны были выйти в район исходных позиций, в которых, как они надеялись (на основании данных разведки), не было противника.
Но разведка была проведена не на должном уровне, и части совершенно неожиданно натолкнулись на сопротивление. В такое положение попали и правая и средняя колонны, тем самым они оттянули на себя внимание и силы противника, но сделали это раньше назначенного времени. В силу этого левая колонна, состоящая из дивизии СС «Викинг» и частей 112-й пехотной дивизии, которой теперь командовал полковник Фуке, отстала.
Гилле, однако, не стал ломать себе голову над тем, какие выводы из этого сделает для себя противник. Подобно своему высшему и высочайшему начальству, Гилле привык считать, что советское командование не способно принимать быстрые и твердые решения или разрабатывать планы до мельчайших деталей. Во всяком случае, Гилле отнюдь не старался попасть в Лисянку в числе первых, ему было важно первым доложить о проведении операции и получить награду, поскольку он являлся ее вдохновителем и исполнителем. Однако группенфюрера мало трогало, как будет проходить эта операция и каких она будет стоить жертв. Для него было важно, что именно он, а не кто-нибудь другой, своей железной рукой предотвратил капитуляцию и одновременно лишний раз продемонстрировал свою верность фюреру.