«Интересно, он ждет нашего ответа, чтобы убедиться в том, что на нас подействовали его слова, или просто погрузился в размышления?» — подумал Макс Палучек, стоявший среди солдат.
— Для чего я вам все это рассказываю? — Зейдлиц поднял голову и по очереди осмотрел каждого. — Да потому, что я хотел бы, чтобы вы подумали о своем будущем и поступили точно так же, как я. Я понимаю, что для многих из вас это неожиданно. Камараден, я знаю по собственному опыту, что подобные решения отнюдь не принимаются лично, но… — Сделав небольшую паузу, он продолжал: — Время не ждет! Я призываю вас не быть безучастными к судьбе своих товарищей, которые истекают кровью в котле!
«Не быть безучастными к судьбе… — Палучек попытался протиснуться в первые ряды. — На что, собственно, намекает генерал? Говорит с нами, как с детьми, а сам только что оперился».
В этот момент Зейдлиц взял со стола какую-то бумагу. Он сказал, что написал это письмо сегодня генералу Штеммерману. В письме он требует, чтобы Штеммерман капитулировал со своими войсками, с тем чтобы спасти их жизнь и свою собственную.
— Я понимаю важность этого письма, — продолжал генерал. — В случае принятия Штеммерманом условий капитуляции десяткам тысяч семей будут сохранены их близкие и родные. Камараден, я апеллирую к вашей совести и спрашиваю вас: кто из вас готов доставить это письмо адресату от имени Национального комитета «Свободная Германия» и Союза немецких офицеров?
Плечом к плечу стояли солдаты и молчали. Услышав столь необычную просьбу генерала, Палучек остолбенел. Как-никак им предлагают идти под огонь собственной артиллерии, минометов и пулеметов, и притом немедленно. Снова в котел? Такого задания он никак не ожидал. Не ожидал его и Рольф Лански. Услышав вопрос генерала, он прислонился к косяку двери, словно боясь, что его сейчас бросят в бездонную бездну.
— Могу добавить, — заговорил вдруг генерал Корфес, — что это письмо совсем не обязательно передавать генералу Штеммерману лично. Каким образом оно попадет генералу, это дело человека, который возьмется выполнить поручение. Мы поддерживаем связь по радио со многими радиостанциями, находящимися в котле, и попросим их командиров оказать нам содействие.
«Оказать содействие… Тому, кто будет задержан с этим письмом в кармане, уже ни одна собака не сможет ничем помочь!» — промелькнуло в голове у Руста.
Разглядывая слегка согбенную фигуру Корфеса, он, сам того не желая, вспомнил отца.
— Ну, так кто готов выполнить это задание? — снова спросил Зейдлиц.
— Я, господин генерал! — проговорил Руст и не узнал своего голоса. Почти одновременно с ним вызвались еще трое солдат. Руст повернулся к ним и увидел Макса Палучека и Рольфа Лански, третьего он не разглядел за головами солдат.
— Мы никого не принуждаем, — заметил Зейдлиц, — зная, что нелегко решиться на такое. Это — боевое задание, и выполнение его требует от солдата особого мужества. Мы будем считать этого человека патриотом, храбрым солдатом, так как мы здесь боремся за создание демократической Германии, а ради такой цели человек должен быть готов на все… Камараден, вы решились! Благодарю вас от всего сердца! Надеюсь, что вы, успешно выполнив задание, вернетесь обратно живыми и невредимыми. Пусть же ваше мужество послужит примером для тех, кому для раздумья необходимо время.