Ольга Петровна и ее спутники пролезли через дыру в заборе на территорию станции, в каком-то сарайчике нашли и надели брошенные без надобности рабочие комбинезоны. По территории электростанции они пробирались с осторожностью. В одной деревянной будке увидели солдат, видимо из охраны. Охранники не обратили на них никакого внимания. Но, к сожалению, того, что искали, они не нашли.
По дамбе патрулировали солдаты: видимо, и она пока еще не была заминирована.
— А может, они охраняют плотину, чтобы никто не разминировал взрывной заряд? — высказал предположение Максим. — Если так, то я должен быть там!
— Не торопись, сначала нужно все разузнать как следует, — сказала Лида. — Потом мы сюда еще вернемся.
Ольга Петровна поддержала ее, и Максиму невольно пришлось согласиться с ними. Однако, как только все трое свернули за угол, их осветил сильный свет фар. Мимо проехала длинная гусеничная машина, и пришлось прижаться плотно к стене, чтобы не попасть под нее.
Как только Ольга Петровна с Лидой и Максимом ушли, Раиса и Мария подсели к старенькому радиоприемнику. Включив его, они услышали такие родные слова: «Говорит Москва…» С особым вниманием они прослушали сводку Совинформбюро, в которой говорилось об успешных боях советских войск на Чудском озере и озере Ильмень, в Крыму и на центральном участке советско-германского фронта. Хорошие известия очень обрадовали девушек. Жаль только, что по радио не было сказано о боях в районе Корсунь-Шевченковского.
Выключив радиоприемник, Мария снова спрятала его и, привернув фитиль керосиновой лампы, вслед за Раисой вышла из дома.
Очутившись во дворе, они сразу же услышали обрывки немецкой речи, усиленной громкоговорителем.
— Кажется, немецкий, — недоверчиво произнесла Мария.
— Он самый. Наверняка один из таких…
— Как у Фундингера?
Рая кивнула. В короткие паузы между артиллерийской стрельбой было отчетливо слышно, как диктор говорил, что солдатам, попавшим в котел, в случае немедленного прекращения сопротивления, будут гарантированы питание, размещение, одежда и прежде всего жизнь.
Когда Рая перевела слова диктора Марии на украинский язык, та возмутилась.
— Выходит, наши все им прощают, в том числе и расстрелы в Богуславской балке?!
— Палачи получат по заслугам.
— Все они палачи, все до одного!
— И тот, который спас жизнь сотне наших, тоже?
— А ты мне сначала покажи того немца.
«Как-нибудь я тебе его покажу, — решила про себя Рая. — Когда кончится война, я тебе его обязательно покажу и нисколько не побоюсь твоего мнения».
В ту ночь девушки долго не могли уснуть. Несколько раз они выходили во двор и прислушивались. Ушедшие трое давно должны были вернуться, но их почему-то все не было…
Рано утром пришла Ольга Петровна и сообщила, что военная комендатура покинула город на грузовиках. Узнав об этом, Рая решила сходить на электростанцию. Ее пропуск позволял ей войти в любое здание.
— Вы куда? — остановил ее часовой, стоявший у ворот.
— Разумеется, к дежурному офицеру, к капитану… Такой спортивного вида, со слегка седеющими волосами, награжден Железным крестом…
— А, знаю! К Гадебушу.
— Правильно! — Рая несколько раз видела капитана в комендатуре и знала, что он имеет отношение к электростанции, только не помнила его фамилии. — У меня к нему дело. Где он?
— Не имею ни малейшего представления. Возможно, он в административном здании. Поищите и найдете!
— Хорошо, — согласилась Раиса.
Довольная, что все так легко обошлось, она пошла по территории. Звание и внешность часового Раиса постаралась запомнить, чтобы в крайнем случае сослаться на него.
Однако она отнюдь не спешила разыскать капитана. Неторопливо обойдя весь двор, она сосчитала, что электростанция охраняется всего одиннадцатью солдатами, заметила, кто из них где стоит. От ее внимания не ускользнуло, что грузовики, которые она видела, не вывозили оборудование, а, напротив, въезжали с каким-то грузом и затем скрывались в главном зале, где было много солдат.
Рая отбросила назад тяжелые пряди волос и огляделась, затем решительно направилась вслед за грузовиком, который медленно ехал по двору. Приподняв угол брезента, которым был накрыт кузов, она увидела там авиационные бомбы.
— Хопля, фрейлейн! — услышала она чей-то голос и вздрогнула, почувствовав, как кто-то крепко сжал ее локоть.
Рядом с ней стоял немецкий лейтенант.
— О, вы говорите по-немецки! — воскликнул лейтенант, когда Рая сказала, чтобы он отпустил ее руку. Отдав какое-то распоряжение обер-фельдфебелю, находящемуся неподалеку, офицер закурил сигарету и, внимательно оглядев девушку, спросил: — Что вы здесь делаете?