Подполковник поздно понял, что зашел слишком далеко. Из безвредных, казалось бы, вопросов образовалась целая лавина, которая увлекла его за собой, и это еще раз заставило его серьезно задуматься над целями, которые преследовали члены «Крайзауэрского кружка».
Шульце-Бютгер, подобно Беку и Герделеру, не мог не согласиться, что требование о наказании военных преступников является справедливым. До сих пор он относил это только к Гитлеру, Герингу, Геббельсу, Гиммлеру и всем прочим заправилам нацистской партии.
Призыв Фундингера, который он решительно отклонил, все-таки навел его на мысль, что и военные несут ответственность за развязывание войны. Мысленно подполковник старался как-то обелить себя, доказать свою непричастность к разрушениям немцами городов и сел, расстрелам в Бабьем Яре и бесчисленных лагерях смерти, организованных нацистами на оккупированной территории СССР, отмежеваться от виселиц, от камер пыток и машин-душегубок, отмежеваться от всех варварских актов, совершенных против русской культуры, отмежеваться от всех ужасов, которые творились его соотечественниками в районе действий группы армий «Юг». Многое из совершенного лежало на совести Манштейна. Однако Шульце-Бютгер понимал: если он обвинит фельдмаршала в совершении этих преступлений, то тем самым признает виновным и себя.
Мысль об этом так испугала подполковника, что он сразу же прервал разговор с Фундингером и громко позвал часовых, стоявших за дверью.
— Увести! — коротко приказал он.
Фундингер встал.
— Вы знаете, что сейчас со мной сделают! — сказал он. — Я вижу по вашему лицу — вы знаете, что меня ждет. Но имейте в виду, вам никогда не забыть этого… — Вырвавшись из рук часовых, тащивших его к двери, Фундингер успел крикнуть: — Почему вы не смотрите мне в глаза? Лучше сами расстреляйте меня!
Кровь прилила к голове подполковника, в висках застучало.
— Увести! — еще раз приказал он солдатам.
— Все, что я вам тут сказал, — выкрикнул Фундингер уже от двери, — будет вечно звучать у вас в ушах… до тех пор, пока вы наконец не решитесь сделать хоть что-нибудь хорошее!
На окраине города, недалеко от того места, где погиб Гельмут, группа карателей, состоявшая из семи гитлеровских солдат под командованием старого капитана, расстреляла Гейнца Фундингера.
В то же самое время Манштейн вызвал к себе подполковника Шульце-Бютгера и сообщил ему свое решение: он приказывает группе генерала Штеммермана попытаться самостоятельно вырваться из котла.
Получив указания, подполковник Георг Шульце-Бютгер поспешил в расположение оперативного отдела, чтобы совершенно спокойно, как и раньше, провести необходимую работу.
19
15 февраля члены комитета «Свободная Германия» не знали ни минуты отдыха. Советские войска освободили Стеблев и, находясь всего в десяти километрах северо-восточнее Шандеровки, где нашел свое последнее убежище генерал Штеммерман, теснили гитлеровцев с востока все сильнее и сильнее, хотя дальше на запад гитлеровцам уже некуда было идти. Отступив менее чем на пять километров, гитлеровцы натолкнулись на танки 29-го танкового корпуса и конников 5-го гвардейского кавалерийского корпуса, расположившихся в районах Комаровки и Новой Буды, отрезав тем самым отступающим немцам путь на Лисянку, до которой оставалось километров двадцать.
Чем дальше продвигались наступающие советские войска, тем труднее и опаснее становилась работа членов комитета «Свободная Германия». Довольно часто им приходилось передвигаться через леса и балки, еще не очищенные от мин. Иногда проходили через населенные пункты, в которых еще не успели побывать советские минеры. Сотни немецких солдат последовали призывам комитета «Свободная Германия», но еще многие тысячи тех, кого пощадили пули, снаряды и бомбы, находились в котле, в районе Шандеровки. Вот ради них-то и приходилось немецким пропагандистам идти, несмотря на усталость, вслед за советскими войсками, подходя к границам котла на такое расстояние, на какое им позволяли, а иногда и не позволяли советские солдаты. Почти все время приходилось работать с окопными говорящими установками, выступать с призывами и воззваниями по радио, вести откровенные беседы с пленными, чтобы что-то из этих бесед использовать для завтрашних передач, готовить часть пленных к отправке в подразделения, из которых они должны привести к русским своих товарищей, распространять пропагандистские листовки, газеты, передавать призывы командирам немецких частей и подразделений, готовить новых пленных к выступлению по ОГУ с обращениями к своим товарищам, еще находящимся в котле…