Попросив извинения, Леверенц вышел, но скоро вернулся с тарелкой в руках, на которой лежали хлеб, сало и нож.
— Вы, видимо, проголодались, поешьте.
Дружеский тон майора понравился Фехнеру, и он решил поговорить с ним, выяснить кое-что для себя, узнать о деятельности Союза немецких офицеров, членом которого являлся Леверенц, расспросить его о войне и о нем самом.
Тем временем генерал Зейдлиц вернулся в здание. На своем столе он нашел записку, на которой было написано следующее: «Обер-лейтенант Торстен Фехнер, командир батареи штурмовых орудий. Поговорите с ним по просьбе майора Ахвледиани».
«Фехнер?» Зейдлиц задумался, где и в какой связи он совсем недавно слышал эту фамилию. Генерал немного помедлил. Он почему-то вспомнил о предложении Хахта и невольно задумался над тем, что за человек этот лейтенант, которому в штабе фронта доверяют лететь на самолете к Манштейну. Быть может, стоит послать с таким заданием кого-нибудь из членов делегации? Зейдлиц понимал, что он должен поддержать это предложение. Генерал все еще не терял надежды на то, что оказавшиеся в котле генералы, и прежде всего Либ и Штеммерман, убедятся в бессмысленности дальнейшего сопротивления. Эта надежда вселяла в генерала силы и воодушевляла его.
Когда к генералу привели Фехнера, Зейдлиц поздоровался с ним и сразу же спросил, в какой связи и когда могло упоминаться его имя в последние дни.
— Скорее всего, называлось имя моего отца, командира бригады полковника Кристиана Фехнера, а не мое, — ответил обер-лейтенант. Ему в тот же миг вспомнилась последняя встреча с отцом в прошлый четверг. «Сегодня я говорил бы с ним иначе. Мы бы нашли общий язык», — подумал он.
Расхаживая взад-вперед по комнате, Зейдлиц поинтересовался, в каких отношениях находится полковник Фехнер со Штеммерманом, Либом, Гилле и другими командирами дивизий, когда обер-лейтенант видел в последний раз своего отца и как тот отнесся к ультиматуму, предъявленному русскими.
Ответы Фехнера не совсем удовлетворили генерала, так как обер-лейтенант кое о чем был информирован недостаточно полно. Однако Зейдлиц чувствовал, что Фехнер говорит с ним откровенно, и это понравилось генералу. Подойдя к Фехнеру вплотную, он сказал:
— Вы, обер-лейтенант, должны знать, что именно поставлено здесь на карту и как много зависит от решений командиров… Вы знаете наших солдат, у которых в крови сидит отвращение к измене. Но если сам командир покажет пример, за ним пойдут многие, и тем самым для отечества будут сохранены многие жизни!
После разговора с Леверенцем обер-лейтенант воспринял слова генерала как откровение. Правда, он чувствовал необходимость о многом поразмыслить — и о коммунистах, и о русских. Он уже не сомневался в том, что Леверенц и Зейдлиц — честные, порядочные люди. И даже если их усилия спасут жизнь не тысячам, а только нескольким десяткам людей, то и тогда Фехнер не перестанет удивляться их мужеству. И когда генерал Зейдлиц спросил, не согласен ли он, Фехнер, помочь им в их работе, обер-лейтенант нисколько не удивился.
— Пошлите меня, господин генерал, в котел! — не раздумывая заявил он. — Я поговорю со своими товарищами!
— Если будет получено согласие штаба фронта, обер-лейтенант Фехнер сможет выехать завтра, — заметил генералу Леверенц.
Зейдлиц задумался. Время торопило генерала, а ему еще надо было успеть написать письмо Штеммерману. Скоро должны прибыть немецкие солдаты, из числа которых он отберет добровольцев, чтобы кого-то из них послать к Манштейну.
— Господин генерал, пошлите меня сегодня туда, — попросил Фехнер.
— Я согласен, — промолвил Зейдлиц после небольшого раздумья и, подав офицеру руку, добавил: — Надеюсь, мне не придется разочароваться в вас?
— Даю вам честное слово офицера, господин генерал!
* * *Первые дни пребывания в плену стали для унтер-офицера Руперта Руста испытанием. Сразу же после допроса его отделили от колонны замерзших пленных и поместили в сарае, где находилось много его соотечественников. Каждый день Руст надеялся, что его заберут отсюда, а вечером он, разочарованный, вновь ложился на грязную подстилку из соломы. И все это несмотря на то, что похожий на араба майор Ахвледиани подробно объяснил им, что очень скоро они будут выполнять приказ комитета «Свободная Германия».