— Сынок, как ты себя чувствуешь? — спросила мама.
— Приемлемо. — ответил я. — Как Парис? Кажется, я видел, что он вернулся.
— Да, он вернулся. — улыбнулась мама. — Он сейчас в соседней палате, но с ним ничего серьезного, вывихнул левую ногу.
В палату вошел папа, держащий в руках телефон. Он подошел к кровати и склонился, приобняв меня.
— Это как Парис ногу вывихнуть умудрился? — удивлённо спросил я.
— Пока стоял над твоим бессознательным телом, неудачно махнул ломом. — объяснил папа. — Ты как, сынок?
— Более или менее. — не стал я жаловаться.
— Тебе здесь две недели ещё лежать, поэтому мы принесли планшет, наушники и набор аудиокниг. — мама начала доставать из х/б пакета описанное.
— Парис ещё дня три полежит, как врач сказал. — продолжил папа. — Хочешь услышать, что случилось с твоими недоброжелателями?
— И что с ними случилось? — было интересно, насколько сильно мы их отдубасили.
— Четверо, насколько знаю, загремели в нейрохирургию, причём троих из них Парис уверенно берёт на свой счёт. — начал перечислять папа. — Одна лежит в интенсивной терапии, сложная травма черепа, а остальные получили различные переломы конечностей и челюстей. Нехило вы там исполняли… Я бы гордился, но не так я вас воспитывал.
— Заявления, жалобы и прочее? — на всякий случай уточнил я.
— Я беседовал с их представителем. — папа явно не одобрял то, что случилось, но всё равно делал всё, чтобы инцидент прошел без последствий. — Никаких заявлений.
Я предполагал, что так и будет. У них так заведено.
Никаких заявлений в полицию, никакой влиятельной родни. Проиграл — значит слишком слаб для наших городских джунглей. Я уверен, что эти ребята уже оплатили административный штраф за нарушение спокойствия, а батя уже отказался от претензий. Тут дело такое — проблема существует давно, государство видит в этом возможность пополнения городских бюджетов, так как штрафы для конченных просто кавалерийские, как раз такие, на какие строят садики, школы, причём чем крупнее группа участников, тем больше штраф, именно поэтому даже такие мажоры редко ходят толпами более пятнадцати человек. Текущий расклад правительство устраивает, мажоры довольны и буянят только в специально отведенных рамках, а простые граждане… Ну, тут глухо. Даже если бы батя подал в суд, то сразу же столкнулся с армией адвокатов, с которой воевать бесполезно. Даже если абсолютно прав, то всё вывернут в нелицеприятном для тебя свете. Упади мы им под ноги и дай себя попинать — отделались бы лёгкими ушибами. Даже брошенный в Париса молоток не нанёс бы серьезного ущерба — метнула его та девчонка неумело и слабо, раз я его так легко поймал. А раз там начался серьезный замес с тяжкими телесными, то и они начали драться без тормозов. В общем, видите уже, что можно выставить так, будто это два злых и агрессивных грека напали на мирно проходящих представителей субкультуры?
Вошла медсестра и попросила родителей покинуть палату. Я попрощался с ними и взялся за планшет.
— Добрый день, Гектор. Меня зовут Филипп Александрович Семипасов. — приветствовал меня вошедший врач. — Как самочувствие?
— Ну, бывало и получше. Хотя, вы и без меня всё прекрасно знаете. — пожал я плечами и болезненно поморщился. — Дегенераты ещё здесь?
— Не все. — ответил врач. — Потихоньку разбирают по частным клиникам. Через пару дней с ними всё будет хорошо.
— Я же могу ходить? — уточнил я у врача, хотя уже и сам чувствовал, что могу.
— Конечно можете. — улыбнулся Семипасов. — Да-да, можете. Но зачем?
— Могу я встретиться с кем-то из этих ребят? — спросил я. — Исключительно мирно побеседовать, без сведения счётов.
— Если драться не будете, то никаких проблем, одна из них как раз сидит в фойе. — пожал плечами врач. — Но если начнёте драку в медицинском учреждении, то…
— Прекрасно понимаю последствия. — заверил его я.