— Что будешь с ней делать? — Парис взглядом указал на Прасковью. — Это же считай жена: никуда не уходит, делает что скажешь…
— У тебя слишком много иллюзий насчёт брака, сынок. — отметил папа. — Тут всё далеко не так однозначно…
— Молчал бы! — всплеснула руками мама. — Вышла за…
— Вот, об этом я и… — папа сделал глоток из чайной пиалы. — … говорю.
Началось.
— Уходим. Мы чужие на этом празднике жизни. — встал я из-за стола.
В комнате я сел за скорее декоративный письменный стол и достал устав внутренней службы.
— Что это? — поинтересовалась Прасковья.
— Это устав. — ответил я, показав обложку. — Хоть я и знаю его наизусть, но вдруг пропустил пункт о содержании у себя в комнате рабыни?
Прасковья чуть приоткрыла рот и расширила глаза. Она приняла всё за чистую монету.
— Да шучу я! — рассмеялся. — У меня тут заначка.
Открыл устав и из вырезанного пространства достал шесть тысяч рублей, оставив тысячу на месте. Это на завтра. Топлива залить и вообще на непредвиденные.
— Я в сентябре на учёбу уеду. — произнёс я. — Они узнают, что ты не со мной?
— Очень быстро. — кивнул Прасковья. — Может, ты уйдёшь из института?
— Ещё чего! — вот придумала тоже. — Ты где училась?
— Бизнес академия Манхэттена. — ответила она.
— Настоящая мажорка, всё как положено, да? — усмехнулся я. — Придётся тебе забыть об этой весёлой вехе собственной жизни. У тебя отныне будет не менее весёлая, но вполне возможно, что очень короткая жизнь.
— О чём ты говоришь? — спросила недоумевающая Прасковья.
— Первое. Ты подключаешь все свои связи, своего папки, мамки, дядьки, тётки, вообще всех, и попадаешь на сдачу вступительных экзаменов в мой институт. — начал я. — Второе. С этого дня я тебя буду мучительно убивать…
— Её развитие будет идти гораздо медленнее, чем в твоё случае. — сообщила Суо.
— Мне нужно, чтобы она сдала вступительные экзамены, а остальное неважно. — подумал я.
— Это мы обеспечим. — пообещала Суо. — Я уже написала программу тренировок.
— Поехали покупать экипировку. — я указал на сжимаемый Прасковьей телефон. — А сюда ты будешь записывать список "Нельзя"…
//Неделю спустя//
— Убей меня… — попросила Прасковья, задыхаясь.
— Это было бы слишком легко. — улыбнулся я жизнерадостно.
Она только что пробежала три километра и чуть не сдохла. Жирок с неё уже начал слетать, появились признаки мышц — оказывается, чтобы успешно избивать людей в парках, совсем не обязательно быть атлетом.
Нет, Прасковья не была совсем уж рыхлой, подтягивалась десять раз, бегала три километра за тринадцать минут, так что вполне уже входила в рамки проходных баллов — равноправие у нас учитывает и физиологические ограничения, поэтому нормативы для девушек чуть полегче, хоть и феминистки яростно пытались доказать всем, что различий между полами нет.
Мужчине легче стать быстрее, сильнее и выносливее, исключительно благодаря тестостерону. Женщины же лишены такого природного допинга, поэтому обречены тратить больше усилий ради того же результата.
— Ты пройдёшь вступительные. — похвалил я её. — Но это не значит, что тренировки прекратятся. Скоро ты к ним привыкнешь, затем полюбишь их, а потом просто жить без них не сможешь.
— Я в это не верю. — отдышавшись, ответила Прасковья.
— Это не вопрос веры, это научный факт. — я подошел к турнику. — Запрыгивай. Рвись, ломайся, трескайся, но ты должна подтянуться тринадцать раз.
//Следующий день//
— Сегодня отдыхаем. — уведомил я Прасковью, войдя в свою комнату.
Я уже который день ночую на диване. Диван недешевый, гордость и суверенное владение папы, поэтому спать на нём удобно.
— А что случилось? — Прасковья с трудом поднялась с кровати.
— Друзья приехали, поэтому мы сейчас съездим в аэропорт и заберём Армаху, Саню, Сёму и Алю. — озвучил я план.
— А они точно влезут в твой тарантас? — уточнила она со скрытой усмешкой.
— Не называй её так. — поморщился я. — Это моя гордость. Я её собственноручно модернизировал. Одевайся и пойдём.
— А мне обязательно поступать в институт? — спросила она зачем-то.
— Не, если не хочешь, то нормально всё, не поступай. — пожал я плечами.
— Но тогда меня убьют. — Прасковья без стеснения вылезла из-под одеяла и начала одеваться.
Я отвернулся к окну.
— Вот, ты и сама прекрасно всё знаешь. — произнёс я.
— Нет, я это к тому, что ты мог бы отчислиться… — завела она свою шарманку.