"Голиаф" — первый серийный пилотируемый робот в истории, способный летать две с половиной минуты и носящий в себе ракету "Вдова". "Вдова" — реально вершина технологической мысли середины тридцатых годов. Эта ЭМИ-ракета пробьёт броню "Харона-М" и запустит внутрь импульс, который пережжёт всю электронику несмотря на все средства противодействия и защитные системы.
— Всё внимание на "Голиафы". - дал я указание Прасковье. — Сгорит электроника — считай погибли.
Игломёты начали расстреливать 150-мм снаряды "Вотелов". Я в ручном режиме разрывал танки из спаренной пушки, а затем переключился на встроенные ПТУР. Автоматика превращала в пыль даже не пытающихся укрываться дроидов-пехотинцев, поголовно вооруженных германскими гранатомётами "Шрекмейстер", а я ждал хода "Голиафов".
Эти роботы взлетели и выпустили один единственный ракетный залп, перед тем как завалиться на землю обгорелым металлоломом. Время замедлилось. Пять "Вдов" летели к нам, я лихорадочно стрелял по ним, игломёты их не достают, их надо было перевести в режим завесы, так как прицельны отстрел с ними не прокатит.
В последний момент, за доли секунды до попадания, я нашел экстравагантный способ избавления от ракет — противопехотная картечь. Активировал в последний момент — сугубо противопехотная хрень выстрелила во все стороны, "Вдовам" стало некуда маневрировать, так как они специально направились в область брюшка "Харона-М", где встретились с картечным ответом. Миссия, считай, выполнена. Пронесло…
— Упс… — произнесла Прасковья.
— Что? — не понял я.
— Ракетки кто-то сбивает! — ответил она. — Упс… Предпоследняя упала.
— Никого не вижу. — осмотрелся я, запуская серию из сотни ракеток.
— Они, видимо, этого и добиваются. — поделилась Прасковья. — Что будем делать?
— Подождём, увидим кто это. — я сосредоточился на всех доступных датчиках.
Тишина. Ничего не происходило. А затем появилось белое пятно. Камеры показывали, что белое пятно примерно в километре от нас. От него отделились другие белые пятна и направились в нашу сторону. Системы обнаружения не подавали сигнала, их как бы ничего не тревожит. Это явно какое-то крутое оружие.
— РЭБ. - сообщила мне Суо. — Рекомендую ручной режим, снова картечь.
Я активировал полный ручной режим для всех двадцати картечниц левого борта. Потратил залп на пристрелку, зато следующим залпом снёс целых два объекта. Ещё два залпа и все семь мелких белых пятен исчезли. Осталось только большое.
— Чем будем бить? — спросила Прасковья.
Белое пятно совсем банально начало садить по нам из какой-то обычной пушки.
— Думаю, термобарические прокатят. — решил я, открывая ракетные шахты на крыше "Харона-М".
Самостоятельно выбрал место на карте и без промедления открыл огонь, добавив по тому же месту ещё и из всех орудий.
Будто молния сверкнула, а затем белое пятно на камерах разлетелось вполне себе чёрными дымящимися и горящими кусками.
— Курсанты, задание выполнено, отводите бот в ангар № 4. - раздался голос диспетчера.
— Принял к исполнению. — доложился я.
//Наблюдательная площадка//
— Ведите себя прилично, вас будут видеть сотни полномочных представителей десятков стран. — предупредил нас генерал-лейтенант Зверский.
Только физиономию тряпкой протереть успел, как оказался перед премьером.
— Мы возлагали на вас большие надежды… — ничего не выражающим голосом произнес Медведев. — И вы оправдали их полностью и даже больше. Отличная работа!
— Старая-старая ржавчина… — пробормотала Суо.
Медведев крепко пожал нам руки. Затем требовательно посмотрел на генерал-лейтенанта:
— Именно такого уровня подготовки мы ждём от вашего института, товарищ генерал-лейтенант.
— Приложу все усилия, товарищ премьер-министр! — Зверский молодцевато выполнил воинское приветствие.
— Можете быть свободны. — премьер отпустил нас.
Зверский указал на пассажирскую версию "Гюрзы". Раньше вживую таких хреновин не видел, но они есть — броневики переделанные типа как для гражданских. Мы сели в салон, генерал сел напротив.
— Ух, б№%дь, отмахались… — выдохнул он облегчённо.
— Мы нормально выступили, товарищ генерал-лейтенант? — слегка наивно спросила Прасковья.